Женщины Цезаря

Просто они услышали лучший за последние годы образец импровизированной брани. Сенат Рима аплодировал бы обезьяне, критикующей осла, если бы она сделала это хотя бы наполовину так же хорошо! Но Помпей сидел подавленный, и настроение у него, наверное, было хуже, чем в те дни, когда Квинт Серторий кругами ходил вокруг него в Испании. Побежден! Сражен бранью! Только в этот момент Цезарь понял степень незащищенности и жажды одобрения в Помпее Великом.

Время вмешаться. Старший консул распустил собрание, но остался стоять на курульном возвышении, глядя, как возбужденные сенаторы быстро покидают помещение. Большинство окружили Катона, хлопали его по спине, нахваливали. Хуже всего было то, что Помпей продолжал сидеть на своем стуле с опущенной головой. Поэтому Цезарь не мог сделать того, что, как он знал, надо было сделать, – то есть сердечно поздравить Катона, словно тот являлся его политическим союзником. Вместо этого Цезарю приходилось сохранять безразличный вид – на случай, если Помпей вдруг посмотрит на него.

– Ты видел Красса? – сурово спросил Помпей, когда они остались одни. – Ты видел его? – Голос его поднялся до визга. – Превозносит Катона до небес! На чьей он стороне?

– На нашей стороне, Помпей. У тебя, мой друг, слишком тонкая кожа, если ты воспринимаешь реакцию сената на Катона как критику в твой адрес. Аплодисменты в ответ на необычную, краткую, энергичную речь, ничего больше. Катон уже всем надоел, вечно в оппозиции. Но сегодня он произнес хорошую в своем роде речь.

– Она была нацелена на меня! Меня!"

"– Я был бы не против, если бы она была сказана в мой адрес, – отозвался Цезарь, стараясь сдерживаться. – Твоя ошибка в том, что ты не присоединился к общему восторгу. Тогда ты мог бы выйти из этой ситуации, сохранив лицо. Никогда не показывай слабости в политике, Магн, что бы ты ни чувствовал. Он ударил тебя под доспехи, и ты позволил всем увидеть это.

– Ты тоже в их команде!

– Нет, Магн, я не в их команде. Не больше, чем Красс. Скажем так, пока ты одерживал победы для Рима, Красс и я были учениками на политической арене. – Он наклонился, взял Помпея под локоть и поднял его на ноги, демонстрируя при этом силу, какой Помпей не ожидал в столь худощавом человеке. – Пойдем, они уже ушли.

– Я больше не смогу показаться в сенате!

– Ерунда. Ты появишься в сенате на следующем же заседании, и вид у тебя будет, как всегда, сияющий. И ты подойдешь к Катону, пожмешь ему руку и поздравишь его. Как сделаю это я.

– Нет-нет, я не смогу этого сделать!

– Я не буду созывать сенат несколько дней. За это время ты придешь в себя. А теперь пойдем ко мне, пообедаем. Иначе тебе придется возвращаться в твой огромный пустой дом в Каринах, в компанию трех-четырех философов. Тебе надо снова жениться, Магн.