Женщины Цезаря

Если сенат издаст consultum, который я представлю народу, тогда он получит привилегию выбрать двадцать всадников и сенаторов для формирования комиссии. Если я не получу consultum, тогда эта привилегия переходит к народу. Будет также задействован комитет из пяти консуляров, наблюдающих за работой членов комиссии. Лично я ни в чем не буду принимать участия. Ни в комиссии, ни в комитете. Не должно возникнуть и тени подозрения в том, что Гай Юлий Цезарь стремится обогатиться или стать патроном тех, кого переселяют согласно lex Iulia agraria.

Цезарь вздохнул, улыбнулся, поднял руки:

– На сегодня достаточно, уважаемые коллеги. Я даю вам двенадцать дней на чтение законопроекта и подготовку к дебатам. Это значит, следующее заседание по обсуждению lex Iulia agraria состоится за шестнадцать дней до февральских календ. Но через пять дней сенат соберется снова. Это будет за семь дней до январских ид. – Он озорно улыбнулся. – Поскольку я не хочу слишком обременять вас, то приказал отнести двести пятьдесят экземпляров закона в дома двухсот пятидесяти самых пожилых членов этого органа. Пожалуйста, не забудьте о молодых сенаторах! Те из вас, кто читает быстро, после прочтения передайте ваш экземпляр молодым коллегам. Впрочем, я могу посоветовать младшим членам сената попросить у старших разрешения ознакомиться с проектом совместно.

После этого Цезарь распустил собрание и ушел вместе с Крассом. Проходя мимо Помпея, Цезарь с серьезным видом поприветствовал Великого Человека кивком – не более.

У Катона нашлось что сказать, когда он вместе с Бибулом выходил из курии.

– Я прочту каждую строчку этих бесчисленных свитков! Я буду искать, за что зацепиться. Советую тебе сделать то же самое, Бибул, даже если ты ненавидишь читать законы. Нам всем необходимо прочесть.

– Он не оставил нам простора для критики своего проекта, если он на самом деле таков, как сказал Цезарь. Подвохов не найдется.

– Хочешь сказать, что ты – за этот закон? – рявкнул Катон.

– Конечно нет! – огрызнулся Бибул. – Я хочу сказать, что если мы заблокируем его, это будет больше похоже на злобную выходку, чем на конструктивную критику.

Катон был озадачен.

– А тебе не все равно?

– На самом деле все равно, но я надеялся на переработанную версию Сульпиция или Рулла – что-нибудь, к чему мы могли бы прицепиться. Нет смысла казаться народу более одиозными, чем это необходимо.

– Он слишком хорош для нас, – уныло протянул Метелл Сципион.

– Нет! – завопил Бибул. – Он не победит! Он не победит! Он не победит!

Через пять дней на заседании сената обсуждали азиатских публиканов. На сей раз не было ведер – только один свиток, который Цезарь держал в руке.