Женщины Цезаря

"

"Цезаря совсем не беспокоил тот факт, что теперь он твердо и на законном основании стоит во главе учреждения, заполненного большей частью людьми, ненавидящими его. По завершении официального введения в должность в храме Юпитера Всеблагого Всесильного он сразу же собрал жрецов своей коллегии. Собрание новый великий понтифик провел с такой эффективностью и беспристрастностью, что жрецы – Секст Сульпиций Гальба, Публий Муций Сцевола и другие – вздохнули с облегчением. Может быть, государственная религия еще и выиграет от взлета Цезаря до должности великого понтифика. Не важно, что на политической арене они его не терпели. Дядя Мамерк, старый и страдающий одышкой, только улыбался. Никто лучше его не знал, как Цезарь умеет добиваться, чтобы работа была выполнена.

Каждый второй год предстояло вставлять в календарь лишние двадцать дней, чтобы он совпадал с сезонами. Но великие понтифики Агенобарб и Метелл Пий пренебрегали своей обязанностью. В будущем эти лишние двадцать дней будут вставляться в календарь регулярно, твердо заявил Цезарь. Никаких отговорок или религиозных уверток он не потерпит. Затем он сообщил, что обнародует в колодце комиция закон, согласно которому в календарь будут внесены лишние сто дней и наконец календарь будет совпадать с сезонами всегда. Сейчас только начинается лето, а по календарю – уже конец осени. Эта схема вызвала гневный ропот у некоторых, но яростной оппозиции не получилось. Все присутствующие (включая Цезаря) знали: Цезарю придется ждать, пока он не сделается консулом. Только тогда у него появится шанс провести этот закон.

Во время перерывов в повседневной работе Цезарь хмуро оглядывал внутреннее помещение храма Юпитера Всеблагого Всесильного. Катул все продолжал восстанавливать храм. Работа стала намного отставать от графика после того, как возвели стены. Храм уже можно было посещать, но он производил гнетущее впечатление. В нем не ощущалось прежнего великолепия. Большая часть стен была оштукатурена, но не украшена ни фресками, ни лепниной. Ясно, что Катул не обладал достаточной хваткой, чтобы заставлять иноземные государства и государей-клиентов отдавать замечательные произведения искусства своей земли Юпитеру Всеблагому Всесильному как часть их дани Риму. Ни статуй, ни славных Побед, управляющих четверками коней, впряженных в колесницы, ни картин Зевксиса. Не было даже изображений самого Великого Бога, чтобы заменить древнюю гигантскую терракотовую статую, выполненную этруском Вулкой еще до того, как Рим, словно младенец, начал карабкаться на мировую арену. Но пока Цезарь оставался спокоен. Великий понтифик – должность пожизненная, а ему еще не исполнилось и тридцати семи лет.