Женщины Цезаря

О, амбиции Цезаря безграничны, в этом нет сомнений, но, как и Цицерон, время от времени он готов все обратить в шутку. Однако в данный момент лицо Цезаря выглядело вполне серьезным. Лабиен также знал, что у Цезаря огромные долги. Должность великого понтифика повысит доверие к нему со стороны ростовщиков.

– Я думаю, что ты хочешь как можно скорее провести новый lex Labiena de sacerdotiis.

– Да, хочу. Если Метелл Пий умрет до изменения закона о выборах жрецов, народ может решить не менять его. Мы должны торопиться, Лабиен."

"– Ампий будет рад помочь. Полагаю, что и вся коллегия трибунов. Новый закон находится в абсолютном соответствии с mos maiorum, а это большое преимущество. – Темные глаза сверкнули. – Что еще у тебя на уме?

Цезарь нахмурился:

– Ничего потрясающего, к сожалению. Если бы Магн вернулся домой, было бы проще. Единственное, что, я думаю, расшевелит сенат, – это законопроект, восстанавливающий права сыновей и внуков граждан, проскрибированных Суллой. Конечно, законом он не станет, но дебаты получатся шумные и многолюдные.

Идея явно нравилась Лабиену. Он широко улыбнулся, вставая:

– Превосходно, Цезарь. Это шанс потянуть Цицерона за его бойкий хвост!

– В анатомии Цицерона важен не хвост, – возразил Цезарь. – Язык – вот аппендикс, который надо удалить. Предупреждаю, он сделает из тебя фарш. Но если ты представишь оба законопроекта одновременно, ты отвлечешь внимание от того единственного, который действительно хочешь провести. И если ты хорошо подготовишься, то сможешь даже извлечь некоторый политический капитал из языка Цицерона.

Свиненок умер. Квинт Цецилий Метелл Пий, великий понтифик, преданный сын Метелла Свина и преданный друг диктатора Суллы, скончался мирно, во сне, от болезни, которую не смогли диагностировать. Признанное светило медицины в Риме, врач Суллы Луций Тукций попросил разрешения у приемного сына Свиненка сделать вскрытие. Но приемный сын не был ни умным, ни практичным – в отличие от своего отца. Кровный сын Сципиона Назики и старшей из двух Лициний Красса Оратора (младшая была его приемной матерью, женой Свиненка), Метелл Сципион прославился главным образом своим высокомерием и сознанием собственного аристократизма.

– Никто не прикоснется к телу моего отца! – сказал он сквозь слезы, судорожно сжимая руку жены. – Он взойдет на костер неизуродованным!

Похороны, конечно, были организованы за государственный счет и оказались вполне достойными покойного, известного своей безупречной репутацией. Надгробное слово произнес с ростры Квинт Гортензий, после того как Мамерк, отец жены Метелла Сципиона, Эмилии Лепиды, отказался от этой чести. Все присутствовали там, от Катула до Цезаря, от Цепиона Брута до Катона. Но большой толпы эти похороны не собрали.