4
0Хотя Юлия жалела Брута, она знала: сколько бы времени она ни провела с ним, это не превратит жалость в то чувство, которое необходимо для прочного брака. Лучшее, что она могла сказать о нем, – что он хороший. А худшее – что он скучный. Хотя в силу возраста Юлия еще не предавалась романтическим мечтаниям, как большинство девочек ее происхождения, она надлежащим образом была подготовлена к тому, какой будет ее взрослая жизнь, и поэтому многое знала о браке. Оказалось, ей трудно было пойти в школу и рассказать подругам о своей помолвке. До этого Юлия думала только о том, как будет довольна тем, что теперь она такая же, как Юния и Юнилла, единственные девочки, которые были уже помолвлены. Но Ватия Исаврийский, жених Юнии, очаровательный молодой человек, а Лепид Юниллы – и вовсе красавец. А что могла Юлия сказать о Бруте? Сводные сестры не выносили его, – по крайней мере, они не говорили о нем в школе. Как и Юлия, они считали его надутым надоедой. И вот теперь она должна выйти за него замуж! О, подруги будут немилосердно дразнить ее! Или жалеть.
– Бедная Юлия! – сказала Юния, весело смеясь.
Однако нет смысла обижаться на судьбу. Юлия должна выйти замуж за Брута, и этим все сказано.
– Ты слышал новость, tata? – спросила она отца после обеда, когда тот ненадолго заглянул домой.
Теперь, когда здесь жила Помпея, в доме Аврелии сделалось невыносимо. Цезарь никогда не приходил на ночь, редко обедал с домашними. Поэтому было замечательно задержать его хоть на короткое время. И Юлия воспользовалась шансом.
– Новость? – переспросил Цезарь с отсутствующим видом.
– Отгадай, кто сегодня приходил навестить меня? – весело спросила она.
В глазах отца появились искорки.
– Брут?
– Нет!
– Юпитер Всеблагой Всесильный?
– Он не приходит как человек, он приходит как идея.
– Тогда кто? – спросил Цезарь, начиная немного нервничать.
Помпея была дома, он слышал ее голос в своем кабинете, который она забрала себе, потому что Цезарь больше никогда там не работал.
– О tata, пожалуйста, пожалуйста, побудь со мной еще немного!
Большие голубые глаза умоляли отца остаться. Цезарь почувствовал угрызения совести. Сердце его сжалось. Бедная девочка. Она страдает от Помпеи больше, чем кто-либо еще, потому что мало видит отца.
Вздохнув, он поднял ее и посадил к себе на колени.
– Ты очень выросла! – удивился Цезарь.
– Надеюсь.
Она стала целовать белые веера морщинок.
– Так кто же сегодня приходил к тебе? – спросил он, замерев.
– Квинт Сервилий Цепион.
Цезарь резко повернул голову:
– Кто?
– Квинт Сервилий Цепион.
– Но он же сейчас служит квестором у Гнея Помпея!
– Нет.
– Юлия, единственный живой член этой ветви семьи сейчас не в Риме! – сказал Цезарь.
– Боюсь, что человек, о котором ты говоришь, умер в Эносе в январе.
