Жена самурая

Нельзя обвинять человека только на основании того, что его увлечения и образ жизни отличаются от общепринятых. Ведь даже мой отец, будучи не последним человеком в криминальном мире нашего региона, и то не подвергался преследованию со стороны правоохранителей, а здесь, когда в деле столько неясного, когда нет главного – мотива, нет улик, – моего мужа запросто упрятали в СИЗО. Нашли хладнокровного убийцу!

Заведя двигатель, я двинулась в сторону выезда из города. Конечно, я могла бы позвонить Никите и попросить приехать ко мне, но в квартире была Ольга, а в папином доме полно укромных уголков. Да и по Соне я соскучилась.

Джип слушался меня плохо – вот не зря говорят, что машина «чувствует», когда не хозяин за рулем. Я злилась, ехала тяжело, медленно, да плюс еще гололед за городом, а Сашка не признавал шипованной резины, прекрасно владел навыками экстремальной езды, а потому считал эти премудрости лишними. Добравшись наконец до папенькиного дома, я с облегчением бросила ключи охраннику и даже не стала сама загонять машину во двор, до такой степени устала по дороге.

Отца и Соню я застала в каминной. Сидя прямо на полу, они играли в домино. Оба с увлечением подбирали по очереди картинки с ягодами, и папа выглядел едва ли не ровесником Сони – настолько азартно играл и ничего не видел вокруг.

– И вам здрасьте! – устав быть незамеченной, проговорила я, и оба тут же повернули ко мне головы:

– О, мама!

– Санька приехала! – сказали чуть не хором и расхохотались, подмигнув друг другу.

У меня немного потеплело на душе – мирная картина в каминной как-то отодвинула на второй план неприятности, а вид довольной и беззаботной дочери всегда меня успокаивал.

– Что-то жарко тут у вас, – пробормотала я, садясь на диван. Дочь моментально оказалась у меня под рукой, просунула кудрявую головенку под локоть и заглянула в лицо:

– Мам, а ты за мной?

– Пока нет.

– О, ура-ура! – обрадовалась она и захлопала в ладоши. – А то мы с дедом собирались вечером на елку ехать.

Я перевела взгляд на отца, и тот хмыкнул:

– Ну, тебе же все не до того. А ребенку развлечения нужны, праздник все-таки. Повезу ее на центральную елку, там, говорят, горки сумасшедшие залили.

– Ага – давай еще, чтобы Сонька себе чего свернула!

Папа смерил меня взглядом и с сожалением протянул:

– И когда это я прошлепал момент, что ты такая тугая стала? Неужели же я ребенка с горки одного запущу?

– А что – сам полезешь? – парировала я, обиженная эпитетом «тугая».

– А то у нас народу мало, ага! – ехидно отозвался папа. – Возьмем вон пацанов помоложе, да и покатаемся, правда, Сонюшка?

– Ага! – хитро прищурилась Соня, глядя на деда. – А то ты, деда, старенький, можешь рассыпаться.