Жена самурая

В кабинете Нарбуса в сейфе лежала крупная сумма денег – как раз накануне он получил премию и гонорар за статьи в «Вестнике криминалистики», Ольга знала это, так как Валентин Станиславович при ней говорил об этом по телефону с женой. Но кто мог узнать? Потому что, кроме денег, в кабинете не было абсолютно ничего ценного для грабителей.

Верзила начал проявлять признаки беспокойства, так как его спутница явно задерживалась. Он нервно заходил туда-сюда, и Ольга, затаившая дыхание, отчетливо слышала его тяжелое дыхание. «Только бы мне не чихнуть, – почему-то подумала она, вспомнив совершенно не к месту кадр из какого-то фильма ужасов, где героиня вот так же прячется в комнате и в самый ответственный момент вдруг чихает, привлекая к себе внимание убийцы. – Господи, какая чушь в голову лезет…»

Наконец из кабинета появилась женщина, и Ольга едва не вскрикнула – это оказалась Станислава, дочь Нарбуса.

– Все, пойдем отсюда, – прошипела та, хватая своего спутника за рукав. – Не хватало еще на охрану нарваться.

– Погоди… Взяла?

– Взяла-взяла, не бойся. Теперь точно отыграемся.

Парочка почти бегом скрылась за поворотом. Ольга почти не сомневалась, что пробрались они на кафедру через дверь черного хода, где постоянно курили санитары. Значит, просто забыли замкнуть за собой, как обычно.

Выждав минут пять, Паршинцева вышла из препараторской и осторожно заглянула в оставшуюся приоткрытой дверь кабинета. Сейф был закрыт – значит, у Стаськи имелись ключи.

– Что же мне делать? – вслух подумала Ольга. – Позвонить Нарбусу и рассказать все? Ох, не обрадуется он этому открытию о дочери…

Но выхода не было, и Ольга, вздохнув, набрала номер Валентина Станиславовича.

Нарбус ей не поверил…

Ольга сперва даже решила, что Валентин Станиславович не совсем понимает, о ком и о чем говорит ученица. Она снова пустилась в объяснения, но тут же была прервана гневным возгласом:

– Замолчите, Паршинцева! Я вам верил, как никому, а вы посмели… да как вы могли… Стася… она моя дочь! Если вам нужны были деньги, то можно просто попросить, и я не отказал бы! А вы клевещете на невинного человека, чтобы прикрыть себя!"

"Не в силах поверить в то, что эти слова говорятся ей, Ольга чуть отвела телефон от уха и недоуменно посмотрела на зажатый в руке аппарат, бормотавший голосом любимого учителя. Нарбус обвинял ее в краже денег, о которой она же сама только что ему и сообщила…

– Вы разочаровали меня, Паршинцева! – бушевал меж тем Валентин Станиславович, и Ольга вдруг четко поняла: еще пара минут – и он предложит ей покинуть кафедру. Вот ужас-то… – Я не хотел бы видеть вас прямо с завтрашнего дня, – громыхнул Нарбус. – Потрудитесь сделать так, чтобы мы не столкнулись в коридоре, – и он бросил трубку.