8
0– Мой муж живет по своим представлениям о быте, и если они как-то отличаются от ваших, то это вовсе не означает, что он убийца.
Карепанов уставился на нее прозрачно-зелеными глазами и хмыкнул:
– Это теория у вас такая? Забавно… А скажите мне, уважаемая Александра Ефимовна, не замечали ли вы в последнее время за своим мужем чего-то нехарактерного?
– Ничего нехарактерного, – решительно отвергла я. – Все как всегда. Мы после Нового года собирались в Осаку всей семьей, Саша занимался оформлением визы… ученицу новую взял, мою приятельницу…
– Не понимаю, – нахмурился Карепанов. – Если так уж нужны деньги – почему не продать что-то из оружия? – И как бы в подтверждение своих слов он обвел рукой комнату. – Кстати, а ведь пропавший меч вполне мог быть продан, разве нет?
– Нет! Саша никогда не продал бы ничего из коллекции, – с жаром возразила я. – И с Ольги он денег не брал, занимался потому, что та интерес проявила. Я настаиваю на том, что меч кто-то украл!"
"– Прямо вот так сразу и украл! – усмехнулся Карепанов. – У вас в доме часто бывают чужие люди?
– Нет…
– Дверные замки целы?
– Да, но…
– А вот «да» и «но» не надо. Раз все цело, значит, кража исключается. Подумайте сами, Александра Ефимовна, если бы к вам забрался вор, то разве он ограничился бы только одним этим… как вы его там назвали? – Карепанов пощелкал пальцами, припоминая сказанное мной слово, и я со вздохом подсказала:
– Тати.
– Да-да, именно! – обрадованно подтвердил следователь. – Именно тати! Что в нем ценного?
– Да ничего особо, кроме, может, того, что это был подарок, – признала я. – Это даже не самый дорогой из всех мечей… Такие вообще носили самураи ниже пятого ранга… тем, кто выше, полагались сиратати – серебряные или «белые» мечи. А это был куроцукури – «черный»…
Лицо Карепанова сделалось растерянным, и я испытала злорадное удовольствие. Было очевидно, что я произносила с легкостью такие слова, о которые он запросто мог сломать язык.
– Откуда вы все это знаете? – глуповато спросил он, и я не успела ответить. Вместо меня это сделал «русич», оторвавшийся от своих записей, которые делал в блокноте.
– Ну, очевидно же, Борис Евгеньевич, что раз муж сдвинут на этой японской байде, то и жена наверняка в курсе.
Мне захотелось схватить с катана-какэ первый попавшийся меч и с размаху врезать им по толстому брюху ревнителя русских традиций – чтобы не забывался. По понятным причинам я сдержалась и только процедила неприязненно:
– Если вы лично в этом не разбираетесь, это еще не есть «байда», цитируя вашу же изящную конструкцию.
