Жена Хана

Ворота открылись и впустили автомобиль. Я выскочила из него и помчалась в дом, споткнулась на ступеньках и меня поддержала твердая рука Дарива. Бросилась в приемную залу и остановилась как вкопанная. Два полицейских разговаривали с тетками. Все собрались вместе. Даже слуги. Тетки рыдали, утирая лица платками. Их плач казался мне каким-то гротескным и неестественным. Захотелось заорать, чтоб заткнулись и перед глазами стало все черно-белым. Цвета как будто исчезли совершенно. Их мужья стояли в стороне с каменными лицами.

— Что происходит?

Крикнула, приближаясь к полицейским, тяжело дыша и стараясь успокоиться. Но сердце билось в висках и горло сводило судорогой.

— А это кто? — мужчина в форме обернулся ко мне.

— Не важно. С ней можно не говорить. Иди к себе, Ангаахай. Потом я зайду и все объясню.

Старшая тетка кивнула мне на лестницу и совершенно не сомневаясь, что я выполню ее указание обернулась к полицейскому.

— Что значит не говорить?

Я проигнорировала слова Цэцэг и схватила мужчину за плечо.

— Я Ангаахай Дугур-Намаева. Жена Тамерлана. Я хочу знать, что происходит!

Лицо полицейского вытянулось и пробрело скорбное выражение. И мне захотелось его ударить. Не надо на меня так смотреть. Так как будто…не надо!

— Ооо, мне очень жаль. Очень.

— Чего вам жаль? Что вы здесь делаете?

Я выдохнула и боялась сделать еще один вздох. Мне вообще казалось, что если сильно зажмуриться и снова открыть глаза — все они исчезнут.

— Вам нужно будет поехать с нами…На опознание.

— Что?

Я не понимала его и чувствовала, как становятся ватными мои ноги и немеют пальцы.

— Ваш муж погиб. Его машину нашли в километре от аэропорта. Она полностью сгорела. Фрагменты тела уже доставлены к экспертам. По предварительным данным ваш муж был застрелен, а потом сгорел в автомобиле. Батыр Дугур-Намаев сейчас в больнице в коме. Мне жаль…мне очень жаль, но вам надо поехать с нами и опознать тело…то, что от него осталось. Потом вы сможете забрать его из морга. Я обещаю, что информациям еще не просочилась в прессу и мы будем молчать столько сколько вы скажете. Из уважения к вашему мужу и его деду.

Пока он говорил я слегка пошатываясь смотрела на его рот, на то как тонкие губы произносит эти жуткие слова, выговаривают самый ужасный приговор, калечат мою жизнь, раздирают мое сердце, выкручивают мои кишки.

— Он не мог погибнуть. — тихо сказала я, — не мог. Я бы об этом узнала раньше вас. Я сейчас включу телефон, и он мне позвонит.

— Мне жаль…но мы уверены на девяносто девять процентов, что в машине находился ваш муж.

— Она никакая ему не жена. Это несерьезно. Я старшая дочь Батыра и я поеду на опознание, а ты иди к себе в комнату. С тобой мы потом поговорим.

Я медленно повернула голову к Цэцэг.

— Ты не будешь мне указывать.