Жена Хана

Несколько несмелых шагов и живодер покачал головой, подпихнул мясо чуть дальше.

— Давай, у меня нет времени. Еще разделать тебя потом надо. А это не полчаса и не час.

В эту секунду ощутил, как к его затылку прислонилось что-то ледяное, заставив дернуться вперед.

— Не двигайся, сукин сын!

К клетке подошла женщина в белом платье, на живодера она не смотрела, протянула тонкую изящную руку и отодвинула засов.

— Она оторвет вам руку! — тихо сказал мужчина, но дуло пистолета ткнулось в затылок сильнее.

— Заткнись!

Женщина наклонилась ниже.

— Джая, моя малышка. — какой мягкий и завораживающий голос и волосы блестят как чистое золото.

Женщина забрала мясо и отшвырнула его в угол помещения, потом протянула обе руки к тигренку и та бросилась к женщине. Еще секунда и маленькая хищница оторвет ей пальцы, но вместо этого малышка начала облизывать незнакомку, тереться о ее ладони, переворачиваться игриво на спину, всем своим существом показывая дикую радость, позволила достать себя из клетки и словно обняла женщину обеими лапами за шею тут же облизала ее лицо и спрятала морду в золотых волосах. Завораживающее зрелище белоснежная женщина и белоснежная тигрица. Как мать и дочь.

— Ты, ушлепок! А ну давай, залезай! Давай! Поживее!

Они затолкали его внутрь клетки так, что он весь изогнулся и прижимался лицом к решетке, прутья впивались ему в скулы, в губы, руки, ноги, спину казалось разорвет от напряжения и от неудобной позы. Замок щелкнул и один из людей, сопровождавших женщину, затолкал ему в рот кусок сырого мяса.

— Жри, гад!

***

Праздничная зала в доме наполнена людьми. Родня Хана, слуги, садовники. Они стоят полукругом. Рядом с друг другом. Опустив глаза в пол. Кто-то дрожит, кто-то тихо плачет, кто-то выскуливает, что он не виноват и его заставили, молитвенно сложив руки. Но все они без исключения боятся. Трясутся от ужаса и от удивления. Никто из них не ожидал, что я вернусь так скоро и так жестоко.

Я снова в белом, но уже в другом наряде, в моих волосах красные розы и шлейф тянется следом за мной по такой же кроваво красной ковровой дорожке. По бокам от меня пятеро охранников с автоматами в руках. Они пристрелят любого, кто посмеет пикнуть что-то против. Во дворе около десятка трупов — верные люди Цэцэг и Оюун. Ковер постелили для меня, чтоб мои ноги не коснулись луж крови. Я вошла в дом только тогда, когда всех согнали в одно место, а вооружённые головорезы тетушек были обезврежены.

Я последовала к креслу, охрана за мной. Еще около десяти безопасников держат на прицеле родственничков во главе с Цэцэг. Прямая как струна, в черном головном уборе она стоит впереди всех, поджав губы и смотрит в пол. Ее волосы взъерошены, а лицо испачкано кровью.

Я стала возле кресла и повернулась к залу.