4
0
Тоже самое я сказала вчера Эрдэнэ, когда она рыдала после жестоких слов Цэцэг о смерти отца. Тетка не пожалела девочку, она красочно описала все, что случилось с дедом и с Тамерланом. Словно наслаждаясь страданиями малышки. Я еще долго ее успокаивала после того, как ведьма ушла.
— Не слушай их. Он жив. Я видела своими глазами, и никто не заставит меня поверить, что это твой отец. Понимаешь? Ты мне веришь, что это не он? Веришь, Эрдэнэ?
— Очень хочу верить, очень.
Она обняла меня тонкими руками, пряча лицо у меня на груди.
— Но тетя говорит, что это он. Говорит, что узнала его.
— Никто не знает твоего папу лучше, чем я и никто не видел его тело настолько близко как я.
И я заставляла верить и себя, заставляла и стискивала зубы до боли, чтобы не сметь погрузиться в отчаянную тоску, чтобы не дать боли сожрать себя, не дать ей начать обгладывать мои кости. И по голой спине пробегают разряды электричества, а адреналин закипает в венах. Я перебираю пальцами его браслет на запястье и жду пока Зимбага закончит меня причесывать, укладывая волосы в пышную прическу.
Я вышла к ним тогда, когда все собрались в саду, под аркой, где поставили бархатный гроб, наглухо закрытый со всех сторон и вырыли там же глубокую яму. Когда мои шаги нарушили тишину, то все ко мне обернулись. Я шла по ковровой дорожке, вместе с Эрдэнэ, везла ее впереди себя такую же белоснежную, праздничную, похожую на куколку. Вышла на улицу и видела, как округляются их лица, вытягиваются, как приоткрываются рты и быстро щелкают фотоаппаратами репортеры. Неожиданно, да? Я и сама не ожидала, что способна на это. Оказывается, да, способна. Потому что никогда не поверю в его смерть пока не увижу ее своими глазами.
С какой ненавистью смотрят на меня, с каким дьявольским презрением, а кто-то с жалостью от которой воротит и сводит судорогой желудок. Да, я та самая белая ворона среди вас в полном смысле этого слова. Когда репортеры облепили меня со всех сторон я заявила:
— В этом гробу кто угодно, но не мой муж. Поэтому ни я, ни дочь Тамерлана Дугур-Намаева не будем соблюдать траур. А эти похороны просто цирк, угодный тетушкам, чтобы перейти в право владения имуществом моего мужа! Я отказываюсь признавать себя вдовой. Я буду искать своего мужа.
— Тогда кто в гробу по вашему мнению?
— Там никого нет. Там какие-то куски плоти, которые не принадлежат Тамерлану.
— На них его татуировки.
— Я лучше всех знаю татуировки своего мужа и это не стопроцентное сходство.
— А анализ ДНК?
— Его подделали.
— Кто?
— Те, кому выгодно считать моего мужа мёртвым, чтобы завладеть всем, что он имеет.
Я пнула венок и хлопнула ладонью по крышке гроба, постучала по ней ногтями.
— Как ты смеешь осквернять гроб моего племянника? — взвизгнула Цэцэг.
