Желанная для серого волка

Сцепил пальцы в замок за спиной и принялся мерить шагами пространство коридора. Явно не мог усидеть на одном месте. И я его понимала. Чем дальше, тем хуже становилось тёте, а негромкие стоны переросли в истошные крики боли. По итогу он уселся между мной и пьющим Александром, отобрал у последнего бутылку и махом допил остатки содержимого.

— Ого! — не смогла я скрыть удивления.

— Больше никаких детей! — рыкнул О'Двайер. — В жизни больше не поддамся её уговорам! — посмотрел на пустую тару и поставил ту на пол рядом с собой, затем откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.

Сковывающее его напряжение ощущалось намного отчётливей, чем раньше. И снова потянулись долгие минуты ожидания.

Когда послышался громкий детский плач, мы все синхронно выдохнули с облегчением.

— Я ей памятник поставлю во дворе замка, — нервно хохотнул Йен О'Двайер.

А вот Александр склонил голову набок и зачем-то беспрестанно вдыхал в себя воздух. Когда на пороге палаты появилась мама со свёртком на руках, вовсе вскочил на ноги, а янтарный взор полыхнул ярким пламенем.

— Александр? — осторожно обратился мама к нему.

Тот не отреагировал.

Просто не мигая смотрел на личико новорождённой девочки. А затем…

— Моя! — выдохнул, нагло забирая малышку из рук опешившей мамы под не менее обескураженным взглядом отца девочки.

Последний впрочем почти сразу взял себя в руки, переключившись на иное.

— Ярослава?

— Без сознания, — нахмурилась мама. — Кесарево делать пришлось…

В её голосе улавливалась озабоченность по этому поводу. Но заметив мой пристальный взгляд, мама ободряюще улыбнулась, прежде чем вернуться к роженице. Верховный проследовал за ней и на этот раз даже не был изгнан.

Я же переключилась на иное.

— Алекс, а покажи, а? — обратилась к оставшемуся мужчине.

В ответ получила недовольный рык. Кто-то явно не собирался делиться своим новообретённым сокровищем.

Вот ведь дракон какой!

Кстати, о драконах…

Явился. И не один. Вместе с отцом. Оба с непроницаемыми лицами. И не понять, что у них там произошло без нас. То ли окончательно сговорились, то ли всё-таки разругались. Держались друг от друга на расстоянии. К тому же, стоило папе дойти до закрытой двери, за которой находилась в шестой раз ставшая мамочкой, он и вовсе обо всём и вся позабыл.

На новорождённую не взглянул вовсе. Некоторое время, склонив голову, словно прислушивался к тому, что происходило в соседнем помещении. И это ему явно не понравилось, судя по тому, сколько мрачности отразилось на его лице. С хрустом сжал кулаки, да так и остался стоять, будто статуя. Роман тоже многословностью не отличился. Дошёл до дивана, уселся рядом, а меня вовсе к себе на колени перетащил, уткнувшись носом мне в макушку. Глубоко вдохнул.