Желанная для серого волка

Запрещала себе надеяться. Потому что если смерть отца и Романа я не видела, то его — намертво отпечаталась в памяти. Красное на белом. Никогда не забуду. И вот теперь он стоял передо мной живой и почти невредимый. Лишь виднеющийся из-под ворота футболки бинт говорил, что волк пребывает не в полной силе.

— Всё хорошо, — произнёс мужчина, на что я только кивнула.

И Романа обняла крепче, уткнувшись носом в шею, спрятав ото всех, кроме него, очередной поток радостных слёз. Да, я опять плакала. В n-ный раз. Но иначе не могла. Слишком хорошо было на душе. Алексей стал тем самым завершающим штрихом в произошедшей вакханалии, дарующим ощущение того, что теперь уж точно всё будет хорошо.

Да и разве может быть иначе, когда рядом со мной такой волк, как Роман Рязанов? Тот, кто сперва разбил все мои грёзы о нас, а затем сам же построил новые, оправдав каждую из них не только словами, но и поступками. Возродил во мне все прежние мечты, подкрепил действиями и сделал самой-самой счастливой. Не только здесь и сейчас, но и потом… до конца наших дней. Мой любимый злобный серый волк.

Глава 21

Роман

Две недели спустя

Сентябрь в южной французской провинции выдался особенно тёплым.

Или так только казалось из-за того, насколько глубоко пропитали меня эмоции тепла и нужности моей пары. С того момента, как принцесса оставила на моей шее след от своих клыков, а наша парная связь укрепилась, это чувство не покидало меня ни разу, и я упивался им, отстранённо отмечая, как изредка на пути встречаются небольшие автомобили, иногда рабочая техника — никакой суеты, сплошная умиротворённость. Сама Аврора довольно жмурилась, подставляя лицо яркому солнышку, пока ветер, забравшийся через приоткрытое боковое окно, трепал её длинные распущенные локоны, а я искал в себе терпение и силы смотреть вперёд — не на девушку с заметно округлившимся животиком.

Десять недель по срокам, несмотря на вернувшуюся волчицу. Успокаивало то, что хоть беременность и развивалась медленнее обычного, с детьми было всё хорошо. Мать моей пары сделала вывод, что не сыворотка тому виной, а её человеческое наследие так отразилось на дочери."

"Лично мне — не важно, что именно тому являлось причиной, главное, что с Авророй и детьми всё хорошо.

Девушка, словно почувствовав, что я о ней думаю, отвлеклась от рассматривания пейзажа за окном и обернулась ко мне, одарив нежной улыбкой.

Красавица моя…

И да, всё-таки не удержался. По прибытию, припарковав машину, перетащил её к себе на колени, впиваясь жадным поцелуем в манящие губы.

Кажется, я окончательно стал тюфяком, у которого в мозгах ничего, кроме очередного приступа сперматоксикоза не осталось…

К тому же, ответный стон не заставил себя ждать.