Защита

Но к моменту передачи дела в суд все уже подготовлено и разложено по полочкам, так что обвинитель вполне может попросить судью отменить выход под залог и взять обвиняемого под стражу. С этого момента его судьба, считай, отмечена несмываемой печатью. А все-то, что для этого требуется, – крошечная, но тем не менее тщательно рассчитанная задержечка со стороны конвоиров, которые якобы ненамеренно демонстрируют присяжным обвиняемого в наручниках. Один лишь взгляд на эти браслеты, и участь бедняги решена – практически стопроцентно обвинительный приговор.

Я кивнул Волчеку. Он наверняка в курсе, что тактика обвинителей мне давно уже насквозь известна, так что не было смысла отрицать очевидное.

Излагая свой ультиматум, Волчек всеми силами старался прикрыть дикую сущность своей натуры бесстрастным холодным тоном.

– Мой паспорт – в суде, это условие выхода под залог. Мне тут кое-что возят из России по воздуху, три раза в год. Самолет частный, полоса тоже частная – рядом, неподалеку от города. Тот борт прибывает завтра в три и улетает обратно в шесть. Если Бенни до четырех часов будет еще жив – ваше время истекло. Мне нужно выйти из суда как минимум в четыре, чтобы успеть к вылету. Этот рейс – мой последний шанс убраться из Соединенных Штатов. Но я хочу остаться. Хочу биться дальше. До четырех часов Малютка-Бенни должен уже быть на том свете, иначе я убью вас вместе с вашей дочерью. За базар отвечаю.

Стакан с виски хрустнул у меня в руке.

Показалось, будто я падаю в пустоту. Тело обмякло, подбородок задрожал – пришлось крепко стиснуть челюсти, чтобы не стучали зубы. Из пореза в ладони струилась кровь, но боли я не чувствовал. Не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Не мог мыслить связно. Дыхание вырывалась изо рта отрывистыми тихими всхлипами. Если что-нибудь случится с Эми, такой боли мне не вынести. При одной лишь мысли о подобной муке все тело – мозг, мышцы, сердце – начинало жечь будто огнем. Моей жене, Кристине, порядком от меня доставалось: бесконечное сидение в конторе, звонки в три часа ночи из полицейских участков, куда вдруг угодили мои клиенты, великое число запланированных, но так и не состоявшихся ужинов вдвоем – и все это под предлогом, что поступаю я так исключительно ради нее с Эми. Когда год назад я по-настоящему запил, она дала мне от ворот поворот. Я потерял лучшее, что имел когда-либо в жизни. А что если теперь потеряю и дочь? О таком и просто подумать-то страшно.

Откуда-то ниоткуда в голове вдруг зазвучал голос отца – человека, который и научил меня всем воровским и мошенническим премудростям, человека, который сказал, как поступать, если тебя вдруг раскусят: «Что бы ни случилось, держи себя в руках, не раскисай».