Защита

Некоторые пораскрывали рты, хотя я заметил и пару недоверчивых взглядов. Те двое, что сидели по бокам от Джимми, слушали с абсолютно каменными лицами и за весь мой рассказ не проронили ни слова.

Джимми, как обычно, никаких своих чувств не выдавал. Вообще никак не реагировал. Просто сидел, временами отхлебывая кофе из чашки, но был настороже и внимательно ловил каждое слово. Иногда коротко поглядывал на своих людей – оценить реакцию. Когда я закончил, опустил взгляд на стол с недоеденным завтраком.

– Так, давай вкратце, – сказал он. – От тебя требуется подложить бомбу на свидетельскую трибуну и устранить информатора, Бенни. Эми похитили и где-то удерживают. Ты не знаешь точно, где, но где-то на Манхэттене. К копам или федералам тебе обращаться нельзя. И ты не хочешь, чтобы Тони дал показания на Волчека. Правильно излагаю?

– Вполне, – сказал я. – Только я забыл упомянуть про Гарри. Про судью Форда то есть. Это он раздобыл мне кое-какие полезные вещи – вроде той мобилы, с которой я тебе звонил.

Вид у Джимми был такой, будто он перебирает в голове какие-то варианты.

– И в дополнение к двум миллионам могу еще преподнести тебе на тарелочке прикормленного федерала.

– Продажные федералы меня не интересуют. Нету у меня к ним веры. И несколько минут назад это вроде было четыре миллиона? – сказал Джимми.

– Пардон. Одна сумка помечена невидимой краской – это такая жидкость с уникальным химическим составом, вроде подписи. Код состава есть во всех основных базах данных. Мне нужно, чтобы ты пока придержал эту сумку при себе, а потом, когда все кончится, отдал федералам. Я специально пометил деньги на взятку, чтобы их можно было проследить обратно к русским. Тот бугай, который помогал мне укладывать бабло, все руки в этой химии перемазал. Я собираюсь сказать федералам, что взятка была в один миллион, и они его наверняка заберут. Но и нам кое-что останется.

Джимми вытянул от открытой пачки на столе сигарету, прикурил от любезно поднесенной кузеном Альби спички. При первой же глубокой затяжке сигарета сгорела чуть ли не на полдюйма. Выдув дым высоко в потолок, Джимми опять стал весь внимание.

– Значит, остается три миллиона, Эдвард, – проговорил он, словно мы до сих пор были детьми. Тогда он тоже иногда называл меня «Эдвард» – матушку мою передразнивал. Когда она на меня за что-то сердилась и ругала, то всегда называла «Эдвард». Вот и он меня так подкалывал, особенно при матушке. Кликуха «Эдди-Финт» появилась уже позже, когда я обзавелся собственной шайкой.

Я надеялся, что пока мы этот вопрос как-нибудь обойдем – но, похоже, не вышло.

– Один миллион мне придется занять. Считай, что беру в долг.