3
0
Круг из толстых свечей, и мелкая полуголая ведьма в центре этого мистического огня в долбаной позе лотоса со сложенными перед грудью ладонями – далеко не каждый день такое увидишь."
"– Что за шабаш ты тут, мать твою, устроила?
– Тебя призываю, – улыбается она. – Как демона.
– Призвала? Сейчас жалеть будешь!
Только шагаю к кругу, Марина подрывается на ноги и, перескакивая свечи, уходит в сторону. И… Я снова теряюсь, как баран в стаде овец.
В кожаном корсете и БДСМ-портупее я ее и представить не смел. А она, блядь, взяла и вырядилась! Точно смерти моей добивается. Стискиваю челюсти, натужно тяну носом воздух и, шагая дальше, на ходу срываю с кованой кроватной спинки какой-то черный, достаточно широкий ремень.
– Знаешь, что такое БДСМ, Марин? – интересуюсь приглушенно, будто между делом.
Она, отступая, нервно отводит взгляд. Пережатая кожей грудь с открытыми торчащими сосками бурно вздымается. Ноги явно теряют твердость, заплетаются так, что она едва не падает. Поддеваю пальцами одну из черных подвязок на набедренной части портупеи, дергаю на себя и накидываю на шею ремень. Ловко затягиваю и защелкиваю пряжку.
– Ты… – выдыхает ведьма в замешательстве. Сглатывая, суматошно исследует мое лицо. А я – ее тело. Демона хотела? Получай. – Читала немного, Дань…
– Боишься?
– Не знаю… А ты… Тебе нравится БДСМ, да? – пищит, едва ли не на грани обморока.
Но не сопротивляется.
Маринка моя… Что бы я с ней не делал, она никогда серьезно не брыкается. Покорность – одна из черт, которые она проявляет только во время близости.
– Балуюсь иногда. Не больше, – выдаю будто лениво и тяну ремень вниз, вынуждая ее опуститься передо мной на колени.
Достаю из кармана телефон.
– Что ты творишь?
– Фоточку на соточку, – ухмыляюсь я.
– Э-э-э… Я не хочу, Дань.
– Поздно. Щелкаю.
– А теперь… Теперь что делать? – спрашивает, когда отбрасываю трубу.
– Коротать ночь, ведьма… – сдергиваю штаны до колен. Сжимаю член ладонью. Шагаю ближе и, расставляя пошире ноги, замираю. – Сосать будешь, пока не рассветет.
28
С тобой исключается.
© Даниил ШатохинСамая темная ночь перед рассветом. Это и дураку известно. Я тоже в голове держу, когда буря внезапно стихает, а тьма вокруг сгущается.
Перехватывая ремень, наматываю его на кулак, чтобы притянуть голову своей ведьмы к члену.
– Марина… – рычу ее имя. – Твою ж мать, Марина… – стискивая член, стучу им ей по губам. – Блядь… Блядь… Блядь, как я себе с тобой завидую… – вырывается неосознанно.
Какая-то бешеная волна это тупое признание из меня выталкивает. Выбивает вместе с дыханием.
