3
0
Гроза относится к одному из самых опасных природных явлений. Вблизи водоемов особенно. Все это я прекрасно усвоил вместе с остальной школьной программой. И каким бы дебилом я ни был, элементарную безопасность всегда соблюдал. Но сейчас… Раскаты грома и блеск молний не ощущаются чем-то запредельным. Режим самосохранения не врубается. Лежит тумблер на полшестого. Зато кое-что другое вовсю стоит. И я просто принимаю риск.
Едва добираюсь до скользкого бетонного пирса, дождь слабеет. Хотя, вполне возможно, что это мне только кажется, и на самом деле мой организм банально привыкает к внешним раздражителям.
– Ла-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла…
Маринка поет и танцует. Короткое, насквозь промокшее белое платье, облепив ее красивое загорелое тело, дает четкое понимание: ничего другого под ним нет.
Резко тяну влажный воздух и притормаживаю. Вытянутые вдоль тела руки сжимаются в кулаки, и на этом все. Никаких движений. Только сердце… Пока смотрю на то, как Маринка танцует, гулко отбивает по ребрам.
Молния, будто в сговоре с моей ведьмой, беззвучно режет фиолетовой паутиной небо. Оттеняет ритмичные движения и при этом не скрадывает сексуальное пение."
"Я, конечно, не единожды видел, как Чаруша танцует. Распаляло всегда. Но сейчас градус особенный. Чумовой, блядь. Захватывает настолько, что я полноценно дышать не способен.
Не знаю, хип-хоп она выдает или что-то восточное… Я не разбираюсь от слова совсем. Просто чувствую. Она меня качает, словно ураган.
Да… Она – огонь. Моя Маринка – это огонь. Бушующее пламя, которое не под силу затушить даже проливному дождю.
Шагаю, чтобы ее остановить, потому как кажется, что сама она это сделать не в состоянии. Ловлю руками и крепко прижимаю к своему полностью обнаженному телу. Резко обрывается струящееся между водяными потоками пение.
Смотрим друг другу в глаза. Дыхание двусторонне срывается.
Дождь вновь усиливается. Молния дает волю грому, то и дело частит с подходами. А мы… Дышим, дышим, дышим… Нездорово, надорванно, но зато в унисон.
Не знаю, что сказать. Да и Маринка, походу, тоже.
– Дань… – толкает она задушенно.
Грудь часто вздымается, плечи дрожат.
– Ты пиздец какая красивая, Динь-Динь, – выдаю незапланированно.
– Ты тоже… М-м-м… Костюм у тебя шикарный, Дань-Дань, – глумится над моей наготой.
Я ухмыляюсь.
– Мы больные, в курсе? – хриплю пару секунд спустя.
– Мы гармоничные, – отражает Маринка. – Ни с кем другим такими не будем.
– Наверное… – выдыхаю я неопределенно.
Улыбка стынет, когда Чарушина поднимает руку и, разжимая кулак, демонстрирует… обручальные кольца. Судя по размеру, мужское и женское.
