3
0Так и пою, покачиваясь в надежных отцовских руках и глядя при этом исключительно ему в глаза. Для него ведь пою. Не рисуюсь, как чаще всего бывает. Не на публику играю. Просто дарю частичку своего сердца.
Перед двенадцатью мы всей толпой высыпаем на пляж и запускаем в небо сотню китайских бумажных фонариков. А после двигаем по деревянному пирсу к шикарной прямоугольной веранде на воде.
Там уже накрыты столы и разлито шампанское. Музыканты встречают классной песней. Гости спешат занять места. Притормаживаю лишь я. Выставляя руки, ловлю кайф и тягуче пританцовываю.
Взлетают фейерверки, и все взгляды одномоментно фиксируются на разлетающихся в ночи разноцветных огнях.
Темнота на глаза. Рывок. Жаркое тепло. Любимый запах.
Сердце навылет. И его тоже – безумно толкается мне в ладонь.
Повязку с глаз сорвать не пытаюсь. Просто прижимаюсь к Шатохину крепче и довольно вздыхаю.
– Как же ты долго… – нежно шепчу ему на ухо."
"– Долго… – рычит он в ответ недовольно. – Мне что, тебя с папой украсть надо было?
– С забором, Дань…
– Чё?
– Ниче. Быстрей давай. А то мне страшно, жуть…
– Не зря, Чаруша.
18
Гори… Гори… Гори…
© Марина ЧарушинаВ дороге выдерживаем паузу. Даем друг другу передышку. Разгораемся обособленно. Доходим до критического предела, чтобы с порога квартиры, не включая свет, сходу броситься в кипящий омут безумных желаний.
– Терлась об этого гондона, весь вечер меня доводила, а теперь нежности ждешь? – палит Шатохин приглушенным тоном мне в ухо. Руки жестко мнут мою плоть: одна – грудь, вторая – промежность. – Отодрать тебя хочу. А потом выебать. Целку не трону.
– В смысле?.. – блею, словно овечка.
Он напирает. Я равновесие не держу. Под давлением его тела резко продвигаюсь вперед. Натыкаюсь ладонями на стены, коленками в какую-то мебель влетаю. Под воздействием скакнувшего адреналина при каждом таком хаотическом столкновение повизгиваю.
Мне страшно… Мне реально страшно. Но Даня не отпускает.
– Ах… Ах… А… А-а… А… – выдаю взахлеб рывками. На практике пока не знаю, как происходит процесс соития естественным путем. Но Шатохину то и дело удается трахать меня без проникновения и даже в одежде. От его толчков и диких ласк все мое тело вибрирует.
Дышу форсированно, как роженица в схватках. Сама в шоке, что прицепилась именно эта дурацкая техника от Тёмки с Лизкой. В шоке две секунды. Позже мне не до этого… Ослепляет свет. Похоже, срабатывает сенсорный датчик. Потому что Даня не отходит ни на секунду. Не отпускает, мы в том же сумасшедшем ритме дальше несемся. По мере нашего продвижения плавно переключается освещение. Из яркого верхнего радужной волной по стенам медленно вниз сползает.
