3
0Он никакой не профессионал, но как же мы выдавали… Прикрываю глаза, вспоминаю, и по коже дрожь, словно электричество, несется. А внизу живота огненная воронка закручивается.
«Даня… Даня… Даня…», – тянется в сознании бесконечным рядом.
Его запах, его жар, его сила… Чувствую так явно, будто рядом он.
Собственная нагота вдруг ощущается будоражащим фактором. Нестерпимо хочется заскользить руками по мокрому телу. Одной грудь сжать, а второй спуститься на лобок, смять изнывающую плоть, отыскать пульсирующий комок и получить разрядку.
Кажется, я слишком часто этим занимаюсь.
В душевую я входила одна. Никого больше так поздно здесь не бывает. Я быстро справлюсь. И все же… Не решаюсь. Вдруг кто-то поймает, стыда не оберешься.
Упираюсь ладонями в кафель, прикрываю глаза и приказываю себе расслабиться. Сейчас, когда мы увидимся, не хочу показаться взвинченной. Я должна выглядеть уверенной, независимой и самодостаточной.
Толчок. Жар чужого обнаженного тела.
– Марина, блядь… Ты что творишь?
Я неспособна сделать вдох.
– Не понимаю, о чем ты… – с трудом лепечу, язык заплетается.
– Ну, да… Давай, скажи еще, что не скучала.
Я чувствую его. Чувствую всего – голого, сильного, возбужденного. И мое тело прошивает молниями.
– Конечно, нет… Убирайся…
Хрипловатый смех Шатохина замыкает мои всполошенные нервы, словно провода.
– Последнее, Чаруша, по интонациям больше похоже на мольбу: «Трахни меня», – шепчет, с искрами разрывая гудящее внутри меня напряжение.
Его толчок. Мой вскрик. Адское пламя между нами.
– Я бы так никогда не сказала, – выбиваю частоколом.
– Скажешь, ведьма… – кусает за шею. С влажными шлепками скользит своим мокрым телом по моему. – Спорим, скажешь?
Содрогаюсь и зажмуриваюсь.
Собираю всю свою силу воли, чтобы потребовать:
– Пусти, Дань… Кто-то может увидеть…"
"– Никто не увидит, Динь-Динь. Я двери закрыл, – ставит перед фактом, заставляя захлебнуться капитальным волнением. – Ты в западне.
Набирая полные легкие кислорода, едва ли не со скрипом прокручиваюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.
Какая в них глубина… Падать и падать.
– Сказала, оставь меня… Дань… Дань… – шепчу, цепляясь за его сильные плечи ногтями. – Мне, в отличие от тебя, не пофиг, с кем спать.
– Ну да, – ухмыляется одуряюще сексуально, – ты хочешь только со мной.
– Ничего подобного! Как тебе такое только в голову пришло?!
Током шарахает, когда вновь соприкасаемся.
– Хватит играть, Марина… – цедит сквозь зубы, явно теряя терпение.
