3
0А молчание… Молчание – это, всем известно, знак согласия.
Тотально. На максималках. Меня раскатывает.
– Пойдем танцевать, – просит Маринка.
И вот тогда… Мы взрываем танцпол. Я, конечно, всегда знал, что она охуенно танцует, а я просто сам по себе охуенен. Но, блядь, такого урагана у меня не было ни с кем.
Окончательно завязываю себя контролировать. Прижимаю Маринку с одним-единственным посылом – агрессивно сливаюсь с ее телом. Послабляю напор, только когда она страстно виляет, выделывая по мне какие-то безумные пируэты. Иногда вращаю ее сам – хочу, чтобы у нее кружилась голова.
«Список, Тоха… Список…» – долбит все слабее."
"Я, безусловно, помню, что это Маринка Чарушина. Но как-то так случается, что эта информация постепенно перестает ощущаться катастрофической. Я не могу отлепиться от своей мелкой ведьмы.
Особенно, когда она бомбит на ухо:
– Мне так жарко… Так классно, Дань… Так кайфово…
Смотрю ей в глаза и понимаю, что каждый раз, когда наши взгляды сцепляются, контакт ощущается запредельно полным. Черт пойми, как это работает, но в этот момент я от Чарушиной искрами разлетаюсь.
Хочу тормознуть, когда Маринка отворачивается, но в тот самый миг она припадает ко мне спиной. Хрипло стону, едва ее ягодицы впечатываются мне в пах.
– Упс… Ай… – строчит она на выдохе. – Ох, Даня… Ох…
Я, как истинный зверь, разговаривать не способен. Только жмусь к ней плотнее. Скользнув ладонью по животу, усиливаю давление.
Толкаюсь… Блядь, толкаюсь в Маринку Чарушину… Блядь…
И столько стонов высекаю, сколько не всегда, кончая, выдам.
С трудом, но допираю: беда близко. Сцепляя зубы, отрываюсь от нее. Тяну с танцпола к бару.
– Что это? Почему мне газировка? Да-а-аня… – обижается Чаруша.
Ответить ничего не успеваю, как она подхватывает мою стопку и вливает водку себе в стакан. Довольно улыбается и, наконец, припадает губами к соломке.
– Ладно, – сдаюсь я.
И заказываю себе новую порцию.
Выпиваем, практически не разрывая зрительного контакта. А потом… Маринка толкает стакан по стойке и подается ко мне. Я инстинктивно навстречу тулю. Ловлю ее руками, она тоже сходу мне на шею хомут навешивает.
Взглядом в себя затягивает. Мой мозг плавится и превращается в бесполезную пульсирующую массу. За грудиной топит – сердце, что ли, наяривает… Какого хрена? Давно отдышался после танцпола, а оно вдруг срывается. Набирает немыслимых оборотов, гремит по ребрам.
– Поцелуемся? – выдыхает Динь-Динь.
Я, одичало моргая, сливаю взгляд вниз. На ее приоткрытые пухлые губы.
Что сказала? Она реально это сказала? Зачем?
Пока поплывший мозг переваривает выдвинутое Чарушой предложение, заторможенно ловлю ее рваные выдохи.
