Запрет на тебя

– Хм… – презрительно кривится Никита. – Тогда какого черта этот Тоха так палит на тебя?

– Мм-м… – голова резко кругом идет. В глазах темнеет. Едва справляюсь с дыханием, чтобы оно не участилось. – Ты же сам говоришь, не в адеквате он. Потому и палит. Не обращай внимания.

– Ну, окей, – двинув плечами назад, выпрямляется, но при этом заметно расслабляется. Хотела бы почувствовать то же самое внутри себя. Но тряска лишь усиливается. – Что тебе заказать? – спрашивает Никита несколько отстраненным голосом. – Я собираюсь взять себе кофе.

– Мне… – выдыхаю и беру паузу, чтобы подумать.

– Ок. Пойду к бару, чтобы быстрее было, – сказав это, сразу же встает.

Я такому решению возмутиться не способна. И то, что Орос вознамерился самолично добыть напитки, и то, что бросает меня в таком состоянии, видится странным, конечно, но не настолько, чтобы заострять на этом внимание.

Даже когда Никита задерживается, а я, вскинув взгляд, не обнаруживаю его у стойки, ресурсов, чтобы удивиться и задуматься, не хватает.

Все, на чем сфокусирована я – это полный игнор Шатохина.

Сколько можно меня убивать?!

Никогда больше прямо на него не посмотрю. Разве что вскользь, как сейчас. Нет потребности для чего-то другого. Все! Выдохлось. Испарилось до капли.

Никита еще отсутствует, когда к соседнему столику подходят двое парней. Замечаю боковым зрением, как один из них наклоняется, чтобы что-то сказать. Даня тут же подрывается и, накидываясь на парня, заваливает его на пол.

Бьется посуда. Ломается мебель.

Можно было бы вызвать такси, но ждать не в масть. К тому же, испытываю потребность прогуляться. Едва выхожу на свежий воздух, физическое состояние моего организма улучшается, словно задыхающуюся меня подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Правда, длится это недолго. Чрезвычайно быстро привыкаю к хорошему, и спустя какой-то десяток секунд оно перестает обезболивать, а заодно и впечатлять.

– Эй, красивая? – окликает голос позади.

Сердце подскакивает и ускоряется. Знаю, что лучше всего не реагировать, но зачем-то оборачиваюсь. Увидев троих парней не самого благонадежного вида, умудряюсь с раздражением осознать, что страх мой возвращается, прежде чем меня затапливает одним этим чувством.

Господи…

Даже боль теряется, когда понимаю, что вокруг темнота и полное отсутствие других людей. В переулке только я и эти уголовные личности.