3
0Оттого и удивляюсь, когда Жора приглушенно задвигает:
– Пиздеть не будешь?
– Ясен пень!
– В Киев.
Не дурак, сразу понимаю, к кому.
– Вау, – выдаю без особого энтузиазма. – Давно тебе твоя Эсмеральда в рожу не плевала? Ну, удачи, брат. Маму хоть дома оставил? Или с собой? Ха-ха… – откровенно ржу.
Не желаю признаваться даже самому себе: вероятность того, что Сонька простит Саню – моего последнего холостого друга – пугает до чертиков.
Что я потом буду делать, блядь?
– Можно без подъебов, Тох?
– Ну, ты конкретно намудачил с этой девчонкой. Так что без подъебов никак не получается.
– Короче, – грубо отрезает Жора, давая понять, что со мной эту тему типа как размазывать не собирается. – В общем, если кто-то спросит, то я у тебя.
– А кто-то – это твоя мама?
Меня, мать вашу, на куски от хохота рвет. Ржу, аж слезы из глаз брызгают.
– Ты заебал, – рычит Георгиев с того конца провода.
– Соррян… – утираюсь рукавом, чтобы дорогу видеть. – Ладно… Не ссы, Прокурор. Прикрою. Удачи тебе, – выталкиваю из себя почти серьезно.
– Спасибо, – бросает и отключается.
Я же… Съезжаю с трассы. Давлю на «аварийку». И набиваю сообщение.
Big Big Man: Привет. Хочешь встретиться?
Читает кобра быстро. Только не отвечает долго. Может, сознания от шока лишилась? Да я и сам в ахуе. Если раньше списывал всю нашу тусню, мол, Маринка сама провоцирует, или Чара мне ее навязывает, то сейчас конкретно я проявляю инициативу. И эта тупая эсэмэска должна войти в историю только потому, что я, Даниил Шатохин, никогда никому таких предложений не задвигал.
Мариша Чарушина: Хм… А что делать будем? Если ты зовешь, то и придумываешь тоже ты. У меня в списке дыра после твоего слива.
Первым порывом строчу похабный глагол с тремя знаками восклицания.
Big Big Man: Придумаю, не волнуйся. Скучно не будет. Так что? Выйдешь?
Мариша Чарушина: Не знаю… Не знаю…
Блядь… Как бесит!
Упрашивать ее, что ли?
Big Big Man: Какого хрена, Марин? У меня, вон, кольцо и две татуировки, в курсе? Ты мне теперь гораздо больше должна!
Мариша Чарушина: Ладно. Сейчас что-то придумаю для своих.
Я не радуюсь. Я, блядь, не радуюсь!
Big Big Man: Буду ждать в конце улицы.
32
Ниже земли не упадем, Марин…
© Даниил ШатохинПассажирская дверь захлопывается.
Я напряженно застываю. Медленно тяну носом воздух. Дуновение ночной прохлады усваивается организмом стремительно, а вот скользнувший за ним яркий, будто экзотический, аромат Чарушиной застревает в верхних ходах и остро раздражает рецепторы.
По телу жаркой колючей волной разлетаются мурахи.
Передергиваю плечами, чтобы скинуть нездоровые реакции. Вроде как получается, но стоит мне повернуться и посмотреть на Маринку, задыхаюсь.
