3
0
Я бросила на него несколько вопросительных взглядов, разбившихся о его каменное равнодушие.
Понимаю, демонстрировать горячие чувства к ведьме не совсем благоразумно, но мог бы смотреть на меня хотя бы заинтересованно, как маркиз!
– Она очистилась, – прервал мои раздумья молодой голос. Все обернулись к юному монашку, протягивающему на ладони сверкающий крест. – Очистилась сама и очистила крест…
– Не лезь, Кристиано! – зашипел на него толстяк. – Она ведьма!
– Все видели, – не унимался паренек, – что огонь, зажженный от лампады, не тронул ее! Бог ее простил!
– Уведите его! – потребовал Фабиано у братьев.
– Так что́ вы решили, святой отец, – надменный голос маркиза заставил монаха вздрогнуть, – оправдана эта женщина или нет? От вашего решения зависит ее судьба.
Лицо Фабиано озарилось такой гаденькой улыбкой, что, будь я чуть впечатлительней, испугалась бы за свою жизнь. Я уже не сомневалась в его ответе, но и у меня в запасе был один козырь. Он думает, что победил в этом раунде, радуется своему решению, которое должно меня погубить… Что же, пусть выскажется!"
"– Она избежала смерти при помощи дьявольской силы! – возвестил свое решение толстый монах, самодовольно потирая руки.
Половина монахов с ним согласилась. Другая половина, что меня удивило, была на моей стороне. Мне стало жаль их, но они взрослые люди и сами должны разобраться с тем, кто прав, а кто виноват.
– Вы арестованы! – сообщил мне маркиз.
– Как скажете, – равнодушно посмотрела на феодала и оглянулась на Фабиано, кардинально меняя выражение лица. Ехидный оскал вкупе с пляшущими в глазах молниями заставил его занервничать.
Не думала, что мужчины умеют так дружно охать.
– Связать ее! – приказал маркиз.
– Что?! Опять?! – завопила я искренне. Если меня снова будут безжалостно стягивать веревками, то я гарантирую им эпидемию диареи!
К моему удивлению, связывать меня вызвался Вольф. Заранее, что ли, приготовился, коли веревка была у него прикреплена к седлу?
Муж подошел ко мне с тем же каменным выражением лица и довольно грубо повернул к себе спиной, выворачивая назад мои руки.
– Терпи, – коснулось затылка его дыхание.
Забыла… Что мне, трудно изобразить амнезию? Только вот поведение Вольфа насторожило. Чего он опасается? От чего пытается предостеречь? Какие неприятности нам угрожают?
Да, совсем не так я представляла нашу встречу. Уж на поцелуй-то рассчитывала. А тут обращаются как с малознакомой… совсем незнакомой девицей, видеть которую не рады.
