0
0
Здесь всё отличалось от моего будущего-прошлого тем, что людям этого времени не нужен был широкий ассортимент, им нужен был вкусный сытный продукт, разница только могла быть в сроках хранения. И на это влиял состав и технология.
В такие моменты меня не отвлекали, для меня это было сродни творчеству. Если про колбасное дело я знала многое, то про добавки, которые закупались готовыми, знания были весьма поверхностные.
Поэтому я сидела и анализировала собранную информацию, как то или иное местное растение или минерал может помочь получить те свойства, которые я хочу заложить в готовый продукт.
Даже вспомнила, как в прошлой жизни как-то раз мне принесли письменную претензию о том, что мой завод выпускает ненатуральный продукт, а вот соседний цех, расположенный неподалёку от города, в деревне, выпускает натуральный.
Мне самой стало интересно, и я поехала посмотреть, что там за дед Матвей, ветчина от которого лучше моей. Сам цех меня не впечатлил, глаз у меня был намётан на нарушения пищевой безопасности. Сразу бросились в глаза и нарушения в грязной зоне, и в чистой, то, как одеты сотрудники деда Матвея, который на поверку оказался юрким предприимчивым мужичком среднего возраста.
Дорогих добавок, а также нитрита натрия дед Матвей не использовал, обрабатывая мясную составляющую дешёвым антисептиком, что не могло не сказаться на вкусе.
В общем, после этого визита прикрыла я «лавочку деда Матвея», сразу из этого цеха заехав к главному санитарному врачу области. Как только я ему про возможную вспышку ботулизма сказала, он долго медлить не стал. И это не было поступком обиженной «королевы», как пытались говорить недоброжелатели, я испугалась за людей, которые могли купиться на дешевизну.
Так вот, когда я закрывалась в кабинете замка, то все знали, что в такие моменты меня не стоить беспокоить, обычно я была погружена в воспоминания и мысли, что ещё можно вспомнить и использовать. Почти не реагировала на стук в дверь, забывая про время.
И вот такой момент дверь распахнулась
— Нам надо поговорить, леди Маргарет, — а я и забыла какой у него густой тембр голоса, от которого внутри что-то отзывалось небольшой вибрацией.
— Проходи, Алан, — я и сама удивилась, что вдруг стало радостно оттого, что он пришёл.
— Нет, здесь я не буду говорить, у меня впечатление, что я на приёме у мейстера, — и Алан неожиданно прошёл ко мне за стол, и, схватив меня за руку, потянул из кресла.
— Сегодня последний день рождественских гуляний, а ты сидишь, словно привязанная к этому креслу, пошли, — и я даже не успела ничего произнести, как была вытащена сначала из кресла, потом из кабинета, а через некоторое время я, уже одетая в тёплые чулки и шубку, была выведена на улицу, где и вправду был прекрасный морозный и солнечный день.
