0
0
«Вот же, зараза, — подумала я, ощутив, как к глазам поступают слёзы, — всё-таки нащупала, чем пронять».
Я прикрыла глаза, но поняла, что не сдержу рвущуюся наружу влагу из глаз.
Аббатиса, к моему удивлению, молчала и дала мне выплакаться вволю. Когда я вновь взглянула на неё, то увидела, что она смотрит на меня кротким взглядом словно она мой ангел-хранитель.
Когда я успокоилась, аббатиса спросила меня:
— Дитя моё, есть ли кто-то, кто мог бы заменить отца Давида?
Я почему-то подумала про сэра Джефри. «Интересно, а он мог бы стать священником»?
А вслух сказала:
— Я пока не думала об этом, мать Агнесса.
— Я могла бы провести службу, и все, кто хочет, могут присоединиться, — проговорила монахиня, и прозвучало это довольно искренне.
Мне, конечно, хотелось спросить, зачем они пошли через перевал, но я не стала. Прямо сейчас, после того как аббатисе удалось увидеть мою «минуту слабости», правду она мне не скажет. Скорее всего, отделается словами, что «бог их направил», ну или что-то в этом духе.
Мне не хотелось омрачать уход отца Давида и Рождество ложью, потому я решила, пусть пока всё идёт как идёт, а я немного справлюсь со своей болью и всё решу.
Граф Джон Честер. Несколькими неделями ранее
Вернувшись в Карнарвон, первое, что обнаружил граф Честер старший, это пьяного в стельку сына. Пока разбирался с задержанными, отдавал указания на сборы в столицу, младший граф, конечно, протрезвел.
Но к тому моменту Джон Честер уже успел переговорить с начальником охраны и выяснил, что сын «развлекался» как мог, и его даже не остановило урезанное содержание. О разговоре сына с церковниками, которые разыскивали леди Маргарет, граф тоже узнал, правда без подробностей. Только то, что его сын рассказал церковникам, что леди живёт в замке одна и, вероятно, нуждается в наставлении.
Граф задумался: — «Возможно, зря он дал время Маргарет, надо было настоять на заключении отложенного брака, так ей хотя бы была какая-то защита».
Но он увидел, что она сильно колеблется. Непонятно почему, вроде бы такая юная, она не должна бояться брака, тем более, что он чувствовал, он ей нравится как мужчина, у неё не было отторжения.
— «Слишком умная, — подумал граф, — всё горе у женщин от ума».
Но почти сразу же в голову пришла другая мысль: — «Зато не поведётся на красавчика Кентерберийского, тот, конечно, моложе, красив, напорист, но весьма ограничен».
Граф тяжело вздохнул и перед тем, как начать собираться, а выплывать надо было срочно, он и так уже задержался, пошёл разбираться последствиями пьяной болтовни сына.
Монахинь он нашел на постоялом дворе местной церкви.
«Ну да, либо нищие, либо жадные», — с усмешкой подумал граф о том, что ни то ни другое не предполагало лёгкого отказа от идеи заграбастать леди и её наследство.
