Зайка на шпильках и серый волк

Мощное тело напряглось – окаменело.

– Я сейчас вернусь! – его густые брови сошлись на переносице, внушительная грудная клетка заходила ходуном.

Я только и смогла, что согласно пискнуть, оказавшись на твердом стуле.

Что же его так взволновало? – дождалась, когда хлопнет входная дверь, и побежала к окну, ведущему во двор.

Громила нервным жестом распахнул огромную кованую калитку.

Ой, а там же Вита! И мужик какой-то рядом с ней. Спасать меня приехали!

– Вита! – я закричала, а клыкастый бегемот как специально лаял, заглушая мои крики.

Маньяк-красавчик кивал, выслушивая мою подругу, покрутил отрицательно головой, и я истошно завизжала:

– Я здесь! – забарабанила ладонями по стеклу.

 – Вита-а-а! Я здесь! Я… – калитка хлопнула, отрезая меня от спасения. – Ах ты предательница, – ругалась на чем свет стоит, – засмотрелась на обнаженный торс, паршивка! Я же видела, как ты таращилась. Меня тут в инкубаторы записали, а она улыбалась, глядя в невероятные зеленые глаза.

""Да какие глаза? Витка на пресс засмотрелась, а про тебя и позабыла», – ворчала Ирэн.

– Прячься, – скомандовала вслух моя хамоватая половина, и я понеслась вглубь дома.

""Бежать! Не останавливаться!"" – рявкнула Ирэн, подгоняя и привнося еще большую несобранность в моих действиях.

Я носилась из комнаты в комнату, но куда можно спрятаться взрослому человеку в незнакомом доме, а, главное, зачем? Я не знала. И я вернулась за стол и села на прежнее место, отпив чай. Помирать, так хоть не на пустой желудок.

Хозяин дома вернулся, посмотрел на меня с радостью и принялся мыть посуду.

– Подруга пришла тебе на выручку, это о многом говорит, – со странной гордостью в голосе похвастался громила.

 – Ты хороший человек, Ирина.

– Вот зачем я тебе?! – спросила у похитителя напрямую, а взгляд зацепился за литые мышцы спины. Они так красиво играли под гладкой кожей при каждом движении мужчины. Как же красиво… боже правый.

– Любить тебя буду, – ответил теперь без всяких сомнений маньяк.

– Ого. Прямо так сразу?

– Угу, – он капнул моющего средства на губку и в два жмяка взбил пену. Я бы тоже сдалась на месте жидкости с запахом лимона – таким рукам не отказывают. – Беречь тебя буду, – басил, и выходило это так мило, что вот прежняя Ирочка Михалевская точно бы поверила, но не я.

Я уже накушалась, прямо двумя ложками нахлебалась опыта. – Баловать. Вот что ты любишь больше всего, Ирина? – тарелка скрипела в мужских лапищах.

Странный какой-то вопрос для похитителя…  зачем ему это знать?

– Я? – Кьёрн согласно кивнул. – Сына больше всего люблю. И ни на кого его не променяю.

– Значит, и его баловать буду. Он любит собак?

– Ему семь, он любит все, что мохнатое и с хвостом, – фыркнула и замолчала. Зачем я вообще что-то объясняю?..