Загадочный любовник

По крайней мере, ему удалось сбежать."

"Самым отвратительным было то, что в его памяти почти ничего не отложилось о событиях той ночи. Он угнал чужую машины, и на этот раз матери пришлось здорово потрудиться, вызволяя сынка из лап полицейских. Алекс помнил, что тем вечером они с матерью здорово повздорили — оба орали друг на дружку не жалея горла. В то лето дом в Эдгартауне был забит под завязку — Пэтси только что ушла от второго мужа, поэтому она с тремя детьми заняла большинство комнат на втором этаже. Уоррен, приехавший погостить на уикэнд, почти все время пропадал в яхт-клубе, дабы избежать горластую ватагу многочисленных племянников.

Дядя, конечно, был в курсе последней проделки Алекса — ведь тот угнал не обычную машину, а настоящий остин-мартин, принадлежавший ушедшему на пенсию спортивному комментатору. Он смутно помнил, как бледное лицо Уоррена покрылось красными пятнами, когда тот выкрикивал в лицо племянника гневные слова ультиматума.

Алексу сказали, что на этот раз он сядет в тюрьму. Дело оказалось нешуточным, к тому же он был достаточно взрослым, чтобы нести ответственность за содеянное. Он здорово влип и просто так не отделается.

Настало время преподать ему хороший урок.

И он ушел. Вылетел как пуля из дому, он это хорошо помнил. Часами он бродил по околице и ждал, когда в доме погаснет свет. Тогда он вернулся за деньгами.

То, что было потом, Алекс помнил очень смутно. Он стащил деньги у Констанцы, зная, что Салли немедля возместит ущерб. Скорей всего, он опустошил кошелек Пэтси и направился в комнату Кэролин в надежде, что и там есть, чем поживиться.

У него перед глазами до сих пор стояло ее лицо, когда она следила за тем, как он набивает карманы ее сокровищами.

За прошлый год она здорово выросла, и все это время он чувствовал себя неуютно, потому что начал воспринимать ее как особу женского пола, а не жертву своих притеснений.

Наверное, поэтому он ее и поцеловал. Сам поцелуй запомнился хорошо — внезапное потрясение, когда он прильнул к нежным юным губам и чудовищный соблазн, охвативший его, когда он обнимал ее полусонное тело. Он не знал, почему эти воспоминания потом преследовали его годами. Может быть, потому, что это было последним из того, что он запомнил.

Он спустился на Пляж Маяка — к такому выводу он пришел после, хотя ничего не запомнил.

Возле причала качался на волнах катер Валмера, который он мог без труда завести, соединив провода зажигания, а затем отплыть на материк, подальше от дорогой семейки.

На берегу кто-то его поджидал, но он понятия не имел, кто это мог быть. В возрасте восемнадцати лет в его мозгу образовалась огромная черная дыра, и что бы он ни делал — усиленно напрягал память или старался вообще об этом не думать — за прошедшие годы ничего не изменилось.