5
0
Так продолжалось до тех пор, пока мужчина, назвавшийся Алексом Макдауэллом, не возник из дурацкой метели, положив конец налаженной жизни Кэролин.
Сон всегда начинался одинаково. Они были в старом доме в Эдгартауне, на острове Мартас-Виньярд. Дело было далеко за полночь, и Кэролин спала в маленькой спаленке, расположенной в задней части дома, над кухней. Эта часть здания отводилась для прислуги, но летом Констанца с Рубеном жили в комнатах над гаражом, а здесь решили устроить крохотные удобные спальни. В одной из них и спала Кэролин.
В ту пору ей было около четырнадцати лет.
Он был проклятьем всей ее жизни, испорченное, эгоистичное чудовище, с которым никто не мог совладать. Он доводил тетю Салли до слез, издевался над кузенами и постоянно изводил Кэролин, то насмехаясь над ней, то прикидываясь ласковым братцем — странное поведение, с которым девочка не могла справиться.
Она слышала, как он зашел к ней в комнату. Его силуэт четко вырисовывался на фоне лунного света, который просачивался сквозь неплотно задернутые шторы. Он стоял возле комода и рылся в ее вещах.
— Что ты делаешь?
Алекс даже не вздрогнул, просто посмотрел в ее сторону.
— Кэролин, я убираюсь отсюда к чертовой матери, — сказал он странным тоном. — Мне нужны деньги.
— У меня ничего нет."
"— У тебя есть это, — он сжимал в кулаке горсть золотых украшений.
— Ты не можешь… Мне их подарила тетя Салли. Послушай, может, я смогу кое-что раздобыть…
Он покачал головой.
— У меня нет времени. Она купит тебе другие. Моя мать привыкла покупать любовь с помощью чековой книжки, — с горечью сказал он.
— Оставь мне хотя бы браслет с подвесками, — попросила Кэролин. Ей не хотелось признаваться в своей слабости. Каждый год Салли дарила ей новую подвеску — какой-нибудь крохотный причудливый пустячок. Каждый брелок означал год, проведенный ею в приемной семье, поэтому она очень дорожила браслетом.
— Не могу. Прости, малышка. Когда станешь старше, выбирайся и ты отсюда подобру-поздорову. Иначе они разрушат твою жизнь, — слова Алекса звучали как бы со стороны, как будто он был уже где-то далеко.
— Но ведь они — моя семья, — растерянно сказала она. И тут же раскаялась в своих словах.
Он подошел к кровати и склонился над Кэролин.
— Ты сама знаешь, что это не так. Радуйся, потому что они пожирают друг друга живьем.
