— Извини, — ответил Алекс тоном, в котором не было ни капли раскаяния. — Но ты будешь спать со мной.
Кэролин не могла поверить своим ушам.
— Я же сказала, что больше никогда не лягу с тобой в постель.
Ее слова не произвели на Алекса никакого впечатления.
— Ты сейчас выглядишь совсем как моя мать, когда ей хотелось казаться неприступной. Просто удивительно, как я раньше этого не заметил.
— Ты вроде бы говорил, что она тебе не родная мать.
— Она не родила меня, это правда. Тем не менее, она была мне матерью.
— И все равно я не стану с тобой спать.
— А тебе и не придется.
— Ты что, действительно думаешь, что дядя Уоррен заявится сюда с ружьем наперевес? — Кэролин все еще не могла называть Уоррена по-другому. — Я никак не могу понять, почему он должен думать, что я представляю для него угрозу. До вчерашнего дня я понятия не имела, что между нами существует какая-то связь.
— Может быть, ты хочешь отомстить ему за то, что он от тебя отказался.
— Но ведь я совершенно не злопамятна, — устало возразила Кэролин.
— Я это знаю. А вот Уоррен, возможно, не столь наблюдателен. Он вообще дальше своего носа не видит. Все, что его интересует — это деньги Макдауэллов, поэтому он уверен, что все остальные тоже на них зациклены. И потом, откуда нам знать, что это именно Уоррен? Конечно, если рассуждать логически, то он — претендент номер один, но ведь доказательств у нас нет.
— Может, и нет, — тихо сказала Кэролин.
— Мы будем спать в передней комнате…
— Черта с два! Там только одна кровать.
— По крайней мере, она двуспальная. Не волнуйся, милая, я притащу матрас и устроюсь на полу. Поверь мне, это лучшее место во всем доме. Мы сможем услышать каждого, кто будет подниматься по лестнице. Из окон прекрасный вид на Водяную улицу.
— А как насчет задней лестницы?
— Пол в коридорах страшно скрипит. Впрочем, как и пружины на нашей двуспальной кровати. Так что если ты передумаешь, то имей в виду, этим лучше заниматься на полу, а не на кровати.
Она с удивлением уставилась на Алекса.
— Что-то ты слишком жизнерадостен для человека, который недавно потерял мать и уверен в том, что его хотят убить. А может, ты радуешься при мысли о полученном наследстве?
Она зашла слишком далеко.









