5
0
— Я размышляю над тем, что для меня важней — деньги Уоррена или траханье с тобой.
— Ты уже меня поимел, — горько сказала она. — Займись лучше деньгами.
Ему хотелось во всем ей сознаться. Конечно, нелегко было заставить Кэролин выслушать его и надеяться, что она ему поверит, но он мог хотя бы попытаться. Ведь у них было много общих тайн, которые знали только они двое.
С другой стороны, она подозревала его в том, что он подделал шрам на бедре, притворился больным аллергией. Что бы он ни говорил, что бы ни делал — она во всем могла увидеть лишь искусную подделку.
Да он и сам толком не знал, чего от нее добивался.
В данный момент он находился к правде не ближе, чем на крыше своего дома в Тоскане. С одной только разницей, что теперь он по уши увяз в семейных проблемах, от которых сбежал много лет назад. Его буквально засосало как эмоционально, так и физически в семейную трясину Макдауэллов.
А тут еще эта женщина-ребенок, которую в свое время он оставил на съедение волкам. Если он хочет жить в мире с собственной совестью, он должен дать обещание оставить ее в покое.
Представление о мире и покое плохо сочеталось с запретом дотрагиваться до Кэролин Смит, но у Алекса не было ни времени, ни желания размышлять над этим вопросом. Зато ему очень хотелось откинуть покрывало со стройного тела Кэролин и убедиться, что на вкус оно такое же восхитительное, как и несколько ночей назад.
Однако Алекс не стал этого делать.
— Обещаю держаться на расстоянии, — сказал он.
Кэролин выглядела не очень-то довольной.
— Посмотрим. Я прекрасно знаю, что не так уж неотразима, так что, думаю, тебе лучше сосредоточиться на единении с другими членами семьи. Да ты и так в этом преуспел, верно? С тех пор, как разделался со мной.
— Я бы не сказал, что разделался с тобой, — усмехнулся он. — Разве тебе не понравилось?
— Убирайся.
Он не спеша поднялся с дивана.
— Хочешь, чтобы я вышел наружу или внутрь дома?
— Уходи тем путем, каким пришел.
— Боишься, кто-нибудь решит, что мы с тобой любовники?
Алекс видел, что она вот-вот взорвется, и все же не мог остановиться.
— Никакие мы не любовники, — сдержанно сказал она.
— Неужели? А как назвать то, чем мы с тобой занимались?
— Серьезной ошибкой.
— А ведь ты никогда не ошибаешься, правда, Кэролин? Идеальная Кэролин, образец для подражания.
— Я не повторяю своих ошибок, — сказала Кэролин.
— Но ты это сделаешь.
— Я тебя предупреждала…
— А я дал обещание. Я не прикоснусь к тебе, милая. Не то, что целовать, я даже дышать на тебя не стану.
