Зачет по любви

Ладно, это уже не наши с тобой проблемы. Пойдем чай пить? Там пирожные на столе.

Глава 11. Домашние радости"

"Очень вкусные на вид пирожные не лезли в горло, я медленно ковыряла ложечкой бисквит, отламывая крошечные кусочки, и даже не знала, с чего начать. С одной стороны был миллион вопросов, ответы на которые я хотела бы получить, а с другой – мрачное лицо Макса, которое давало понять, что в гробу он сейчас видал все мои вопросы. Но молчать тоже был не вариант.

– Что за фотки?

– А?

– Говорю, что за фотки ты убрал со стены?

Я примерно догадывалась, но хотелось бы знать точно.

– Фотографии Светы, моей бывшей жены. Там со свадьбы было несколько и еще одна, где она с Ильей, – неохотно ответил Макс.

– Зачем ты их убрал?

– Из-за тебя, – помолчав, признался он. – Мне показалось, что тебе это будет неприятно.

Что ж, мне было нечего на это сказать. С одной стороны, Макс был прав: радости бы мне эти фотки точно не доставили. Но, с другой, я видела, как больно это ранило его сына.

– Илья был не в восторге, – осторожно сказала я. – И мудаком тебя назвал.

– Он успокоится, – сказал Макс уверенно.

Я промолчала, потому что не очень в это верила. Мне вот до сих пор было неприятно приезжать в гости к отцу из-за его новой жены. Пока я жила дома и ходила в школу, папа встречался с ней где-то на стороне, а когда я уехала в Москву, они сразу поженились и стали жить вместе. Нет, Зоя нормальная, я ничего не говорю, и я рада за папу, но… Но мне теперь кажется, что это уже её дом, а не тот, в котором я выросла.

– Макс, – вдруг вспомнила я. – А почему Илья сказал, что ты что-то скрыл от меня?

Он скривился, будто от боли.

– Лика, я не думаю, что ты хочешь это знать.

– Хочу.

Или нет? Но мое любопытство всегда было сильнее инстинкта самосохранения.

– Ладно. Скажу. Я не говорил тебе, что перед тем, как Света умерла, я пообещал ей никогда больше не жениться, – невыразительно сказал Макс.

У меня перехватило горло.

– А сколько лет прошло? – осипшим голосом проговорила я.

– Двадцать два года. Илье было два, когда ее не стало.

У меня в голове не укладывалось. Двадцать, сука, два года. Это больше, чем я живу на свете. Неужели можно все это время любить умершую жену и помнить ее? Не заводить ни с кем серьезных отношений только потому, что никто до нее не дотягивает?

Сука, кажется, я начала понимать, о чем меня предупреждала Катя.