Зачет по любви

Вот на этой мы с Максом на работе. Кажется, это совещание авторской группы – он тут сосредоточенно-серьезно хмурит брови, а я уронила голову ему на плечо и сплю. Кто фоткал? Славка? Да, наверное, он. А вот наше с Максом идиотское утреннее селфи, где мы оба в домашних штанах, лохматые и сонные. Он обнимает меня, а я так уютно к нему прижалась. О! А вот эта фотка из парка аттракционов – мы тут стоим на фоне той самой башни, ветер взметнул мои волосы и они золотистым ореолом сияют вокруг моей головы. Я смотрю на Макса, Макс смотрит в камеру, но у нас одинаково глупые и счастливые лица.

– Но я… а ты… это…

Я вдруг забыла, как говорить.

– Это ты и я. И наша с тобой общая жизнь, моя радость, – Макс подошел ко мне, а предательница Элька тут же перескочила к нему на рукав, взобралась на плечо и стала тыкаться носом в шею. Он машинально почесал ее кончиком пальца за ушами и продолжил: – Я не хочу ничего забывать. Мое прошлое остается таким, каким оно было, и менять я бы его не хотел. Но и жить им я тоже не собираюсь. Мое настоящее и будущее – ты. Мне нравится делить с тобой жизнь.

– Черт, прекращай! А то я сейчас опять начну реветь! – предупредила я, шмыгая носом. – А у нас, кажется, ожидались занятия поинтереснее.

– Как скажешь, – улыбнулся Макс и легко коснулся губами моих губ в дразнящем поцелуе. – Тогда иди в душ. А я после тебя.

И, конечно, он не утерпел и пришел, когда я, стоя в клубах пара, намыливалась его гелем. Втиснулся ко мне в душевую кабинку – большой, сильный, голый – и стал целовать и нежно гладить меня, скользя ладонями по мыльной пене.

– Радость моя, – шептал он горячо мне на ухо, и от его дыхания и влажных касаний языка по телу разбегались мурашки.

Его руки были умелыми и опытными, он знал, как и где приласкать меня, чтобы я застонала, тяжело задышала и стала кусать губы, выгибаясь под его ладонями.

– Макс! Хочу, хочу тебя! Не могу! Возьми!

– Не так быстро, радость моя, – хрипло рассмеялся он, выключая воду. – Придется потерпеть.

До спальни меня несли на руках, а потом так нежно и бережно опустили на кровать, словно я была хрустальной.

Я призывно застонала, прогибая спину, и Максу наконец изменила его хваленая выдержка. Он резко и нетерпеливо втолкнул колено между моих ног, развел их в стороны и залюбовался открывшимся ему видом. Одобрительно хмыкнул, наклонился и стал целовать внутреннюю сторону бедер, постепенно подбираясь к самому чувствительному месту, где уже все было влажно и горячо.

Когда его нежный язык осторожными мазками прошелся по клитору, я сладко выдохнула и развела ноги еще шире, открываясь перед ним.