"
"— Прости, я ничего не могла сделать, — она начинает рыдать, падая на стул рядом с моей кроватью. — Пока я чистила тебя, третий из их банды держал под дулом пистолета мою дочь и внука.
— Я понимаю. Вашей вины нет. Виноват только один человек. Я искренне желаю ему мучительной смерти!
— Что ты, милая! Не говори так! Это грех.
— А дать приказ убить моего ребенка — не грех? Это был его ребенок! Его ребенок! А он избавился от него, как от мусора! — кричу я.
Она берет меня за руку, пытается успокоить. Я не могу успокоиться. Мою душу рвет на куски. Я сгораю заживо. Я хочу умереть! Невыносимо терпеть эту боль.
— Послушай меня, милая! У тебя все впереди! Я сделала все максимально осторожно. Ты еще обязательно родишь! — мягко говорит она.
— Я хотела этого ребенка, — шепчу я. — Именно этого. Он был от любимого мужчины. Как это пережить?
— Нужно время. Только время поможет приглушить боль.
— Я очень сомневаюсь в этом. Я могу идти?
— Да. Прошло уже достаточно времени.
— Хорошо.
Вижу сумку с деньгами в своих ногах.
В один момент становится так тяжело, что останавливаюсь на месте.
Не замечаю, как подхожу к дому. Бабушка стоит у окна, высматривает меня. Я ведь не предупреждала, что задержусь. Поднимаюсь к квартире. Собираю все свои силы, чтобы выдавить подобие улыбки.
— Ты где пропадала? — спрашивает бабушка, открывая двери.
— В библиотеке, — ровным голосом отвечаю я. — Прости, забыла предупредить. Бабуль, я пойду к себе. Неважно себя чувствую. Может, раньше лягу спать.
— Хорошо, Лизочка. Я тогда пойду к соседке. Она пригласила на чай.
— Да, конечно.
Бабушка уходит. Я остаюсь одна. Захожу в свою комнату, сажусь на кровать. Долго смотрю в одну точку. Рука тянется к телефону. Пишу сообщение Вове: «Позаботься о моей бабушке». Отправляю. Отключаю телефон. Решение принято. Прости меня, бабуль. Я нужна своему малышу. Жди меня, родной.









