За короля и отечество

Наконец она затормозила перед своим временным пристанищем — угрюмым, уродливым коттеджем, который выделил ей Теренс Беккет. Никто еще не возвращался из паба. Только машина Беккета маячила в темноте перед его домом, ближним к главному лабораторному корпусу. Она так и не смогла определить, лег он спать или продолжает работать: свет в коттедже был погашен, а в лаборатории и вовсе нет окон.

Она заглушила мотор и, взбежав на крыльцо, принялась возиться с замком; вода струилась по ее лицу, и даже козырек над дверью не мог защитить ее от разгулявшейся стихии.

Войдя, она щелкнула выключателем и некоторое время стояла, в растерянности глядя в свете единственной лампочки на разбросанные по комнате пожитки. Помещение казалось ей чужим — даже комната университетского общежития была ей роднее. Старые привычки, от которых она сознательно отказалась, переехав в Дублин после разрыва с ИРА, и в новой жизни словно преследовали ее. Лицо ее болезненно скривилось. Cumann Na Mbann… Раз связавшись с ними, тебе от них уже не отделаться, хочешь ты этого или нет. Так что, стоя здесь и жалея, что безмозглой девчонкой пошла не по тому пути, ты немногого добьешься…

Гордость и ненависть. С их помощью проблемы не разрешить. Увы, бездействием — тоже. Бог свидетель, она изо всех сил старалась устраниться. Ну и чего она добилась, если противная сторона отказалась сложить оружие и вести себя разумно? Если противная сторона, загнанная в угол, огрызается, как злобный пес, и даже самый факт твоего существования расценивает как угрозу своему существованию? Можно ли вообще победить в такой войне? Этот капитан из С.

А.С. не сказал ничего, кроме самой что ни есть, черт подери, правды: в Северной Ирландии победителей нет. Дрожащими руками Бренна выдвинула ящик казенной тумбочки и посмотрела на лежащий там пистолет.

Девятимиллиметровый «Макаров» русского производства. Полуавтоматический пистолет длиной сантиметров шестнадцать. Достаточно мал, чтобы сунуть его в карман плаща; достаточно велик, чтобы убить человека. Ввезенный контрабандой бог знает откуда и доставленный через границу в Дублин ее же, Бренны, родной бабкой.

А из Дублина в Шотландию — в ее багаже, напоминанием о том, зачем она здесь. Напоминанием о гадости, добравшейся и до этих тихих мест, гадости, угрожавшей и Бренне, и всему миру. «Это не выход!» — буквально визжала ее негодующая душа. Но разве у нее оставался другой выбор? Врага надо было остановить.

По окну скользнули лучи фар, и она едва не подпрыгнула от неожиданности. Сердце на мгновение застыло в груди, прежде чем заколотиться еще чаще.