За короля и отечество

В конце концов, может же показаться, что камень жужжит?

— Для чего использовалось это место? — спросила Бренна вслух, ибо ей хотелось услышать живой человеческий голос в этом колодце тишины; впрочем, она была уверена в том, что шепот ее не долетит до берега, ибо ветер дул с моря.

Моргана в ответ тоже зашептала вслух, ибо ощущала себя так же неуютно.

— Говорят, на этом месте поклонялись богу юности. Браки заключались на этом месте с тех пор, как британские кельты впервые высадились на этих берегах — за много веков до римлян. В моей семье — а мы все друиды по прямой линии — говорили еще, что в этом кругу короновали королей, улаживали пограничные распри и обручали королев.

— А ты… Ты тоже обручалась здесь? — спросила Бренна.

Острая боль утраты пронзила Моргану, отчего Бренна, спохватившись, забормотала извинения.

— Да нет, ничего. По-своему я любила Лота Льюддока, и очень крепко. Впрочем, я уверена, что на том свете ему покойно. Он был хороший отец, замечательный король, достойный муж. Вспыльчивость была его главным недостатком, но он мог быть и мягким, и добрым. Да, я обручалась с Лотом Льюддоком в этом кругу камней.

Ну конечно, — добавила она со вздохом, — я была гораздо моложе тогда.

Боль все не утихала, и Бренна поняла, что Моргана родила королю Гододдина и других детей, помимо двух известных ей сыновей, — мальчиков и девочек, умерших кто от лихорадки, кто от других детских болезней, уносивших множество жизней до появления антибиотиков, аспирина и прочих чудодейственных средств, принимаемых в эпоху Бренны как нечто само собой разумеющееся. Брак и материнство не были легки для Морганы из Гэлуиддела и Айнис-Меноу.

Бренне, так и не побывавшей замужем, оставалось только разделить ее скорбь.

Они сбились со счета, сколько раз они обошли весь круг по периметру, когда внимание Морганы привлек высвеченный лучом лунного света парус. Мгновением спустя священник окликнул ее снизу:

— Королева! Корабль идет к берегу!

Она подобрала подол и сбежала на берег посмотреть. Да, она не ошиблась: это был знакомый парус британского рыбацкого шлюпа. Но с ним шел и еще один корабль: низкая боевая ладья ирландцев; оба судна направлялись прямо к берегу.

Сердце ее забилось чаще, и ладони, прижимавшие к груди складки плаща, разом вспотели. Боже милостивый, безмолвно выдохнула она, они приплыли, они и правда приплыли с ним… Но пришли ли они с дружбой? Или Медройт их пленник на борту шлюпа; может, ирландцы силой заставили его вести их в условленное место?

Мы все узнаем, и очень скоро, хладнокровно заметила Бренна. Тем временем священник, пожилой аббат, освящавший в свое время помолвку самой Морганы, изумленно повернулся к ней.