За короля и отечество

Потребовалась жесткая работа поводьями и резкий окрик, прежде чем Анцелотису удалось умерить немного пыл разгоряченного животного и перевести его на подобающий шаг. Огромный боевой конь, казалось, парил над песком арены.

Как-то раз Стирлингу довелось видеть в Вене танец знаменитых липиззанских лошадей — они казались скорее огромными белыми птицами, нежели жеребцами из плоти и костей, потомками лучших боевых лошадей Европы, и эти их изящные пируэты предназначались когда-то для убийства… Здесь, под хмурым, дождливым небом, не было ни бальной залы, ни хрустальных люстр, ни мраморных балюстрад, ни портретов кисти лучших европейских мастеров.

Единственное, что напомнило Стирлингу то выступление, — это боевой конь Анцелотиса, явно выученный подобным маневрам, подобным образом и, несомненно, той же ценой.

Увы, присутствие Стирлинга невольно подавало ногам Анцелотиса лишние команды, отчего конь недоуменно встряхивал головой и косил выпученным глазом. Тем временем конь Куты, заметно уступавший Анцелотисову в массивности, тоже вырвался из стартовых ворот галопом и проскакал мимо Анцелотиса, казалось, на расстоянии вытянутого меча.

Ни тот, ни другой даже не посмотрели друг на друга, что изрядно раздосадовало Стирлинга — тот хотел узнать как можно больше об экипировке сакса, прежде чем вступать с ним, как бы это сказать, в боевое соприкосновение."

"Они свернули у дальнего конца разделяющей арену пополам стены и поехали обратно к воротам мимо ободряюще кричавших что-то бриттов, горстки презрительно ухмылявшихся саксов, мимо королевского шатра. Моргана сидела неподвижно, побелев как мраморное изваяние. Что тревожит ее больше, подумал Стирлинг: судьба свояка или исход поединка для саксов? Тем временем они вернулись к стартовым воротам.

Кута проехал дальше, а Анцелотис натянул поводья, развернул коня и боком поставил его более-менее на место. Кута послал коня в галоп и, доскакав до конца стены, тоже развернул его лицом к Анцелотису.

Все это очень напоминало средневековый турнир; впрочем, имелись и весьма существенные различия. Оба соперника были вооружены копьями из крепкого ясеня длиной добрых пять футов с угрожающего вида железными остриями, добавлявшими к их длине еще дюймов семь.

Однако в отличие от средневековых пик у этих не имелось ни гард, ни похожих по форме на колокол насадок, позволявших крепче держать их в руке. Анцелотис сунул тупой конец копья под локоть правой руки, прижал его к телу как можно крепче, а острие направил движением запястья и кисти в сторону Куты — не самая простая задача, учитывая вес этой штуковины. Ни у него, ни у Куты не было доспехов, способных выстоять перед ударом острия такого копья, нанесенным со скоростью несущегося на всем скаку боевого коня.