За короля и отечество

По настоянию Беннинга он как следует умылся в конской поилке. Терпеть не могу вонь, прорычал Беннинг, и я не желаю ни минуты лишней ходить с немытой головой и под трехсантиметровым слоем грязи — ты, поди, месяц уже не мылся, а то и больше. Да купи себе новое платье — твои обноски даже жечь противно. Уж не думаешь ли ты, что мы сможем получить место в королевской свите, если от нас будет разить, как из свинарника?

Напуганный до полусмерти столь резкой взбучкой Лайлокен поспешно купил кусок мыла, новые башмаки и хорошую новую одежду, даже новый шерстяной плащ взамен старого, вполне еще пристойного.

Он даже побоялся спросить, что это за сантиметры такие имел в виду Беннинг. В общем, из-за конюшни на белый свет Лайлокен вышел совершенно преобразившимся. Таких теплых суконных штанов у него еще не было… да и кафтанов таких — желтого, потоньше, и красного, поплотнее, — тоже.

Теплые башмаки с крепкими кожаными шнурками приятно грели ноги. Он застегнул новый плащ дорогой заколкой, которую так и хотелось поглаживать.

В новом заплечном мешке без труда разместились все пожитки Лайлокена: арфа и флейта в защитных чехлах из тюленьей шкуры, а также смена одежды, тоже новая. На новом широком поясе с серебряной пряжкой висел в ножнах тяжелый тесак — по общепринятым меркам украшенный простовато, но даже так у Лайлокена в жизни не было красивее.

Он даже купил себе шапку из толстого войлока, так что больше не боялся поморозить уши. Старую одежду он отдал одноногому нищему старику у городских ворот.

Затем Лайлокен доверился своему нюху, и тот привел его к ближайшему трактиру, со времен римского владычества сохранившему гордое название «таверна», где расправился с жареным цыпленком, тарелкой дымящихся вареных бобов с пастернаком, половиной каравая, большим куском сыра, залив это несколькими кружками меда. Таверна полна была солдат, сменившихся с дежурства из крепости, и смех их, сальные шуточки и пьяная похвальба подвигами в бою или в постели отдавались эхом от закопченных балок потолка.

Дешевое спиртное лилось рекой.

Две женщины с бесстыдными улыбками, в коротких, облегающих юбках, разносили по столам подносы с дымящейся едой и кувшины меда, пива и дешевого вина. Они перегибались через плечи посетителей, подкладывая тем на тарелки, подливая в кружки и хихикая в ответ на шлепки и щипки, похотливые взгляды и недвусмысленные предложения, подкрепленные определенными денежными суммами.