2
0"
"Затем Стэндиш с непроницаемым лицом разжал руку. Я торопливо выхватила у него катану и поднялась на ноги. Прижала к груди, тяжело дыша, и бросила ему свое оружие. Мужчина не глядя поймал клинок.
– Кто ты такая, Шиясса Гемхен? – негромко спросил он.
– Сами сказали, Шиясса Гемхен, – выкрутилась я и сунула катану себе за пояс.
Тьен подошел ко мне, и я потрепала пса по голове, почесала за ухом.
Святой проводил взглядом мои пальцы и сказал:
– А вы спелись. Что лишний раз говорит в пользу того, что ты владеешь некромантией.
– Или я просто обаятельная и люблю собак, – мило улыбнулась я, показывая, что минута откровенности закончилась.
А потом развернулась и пошла в обратную сторону. Тьен бежал у моих ног. Охотнику ничего не оставалось, кроме как подняться и отправиться следом.
На поляне нас ждали обеспокоенные юноши. Я с довольным видом села рядом с Шоннертом. Он привлек меня к себе и с облегчением начал отчитывать. Я кивала, не выпуская катану из рук. Кажется, по мрачному лицу Стэндиша все поняли, что клинками мы все-таки обменялись. Ложась спать, я положила катану рядом с постелью и долго гладила ножны и рукоять.
Наконец-то клинок Соджи Мисуто принадлежит мне. Может быть, мне не суждено отомстить его убийце. Но, по крайней мере, эта катана духа поможет мне отомстить за мой род. Осталось проверить одну вещь, но уже в другой раз…
Глава 21
Возвращение в Орджей
На следующее утро мы въехали в Лукаш. После двух недель ночевок в лесу я предвкушала ванну, постель и желательно отсутствие демонических собак в ней.
Но дойти до него не дали. У дверей флигеля нас ждал слуга.
– Господ Гемхен вызывают к ректору, – оповестил он.
Мы с Шоном удивленно переглянулись. Нас не было в городе две недели, когда и в чем мы успели провиниться?
Я успела заскочить в свою комнату, чтобы переодеться. Торопливо сбросила дорожный костюм и натянула на себя чистые брюки и белую рубашку. А затем поспешила вниз.
– Как думаешь, что ему нужно?
– Не знаю, – ответил брат. – Все будет хорошо.
Ястера и Винсента не звали, но они пошли за компанию и остались у дверей кабинета.
Шон распахнул тяжелую дверь и пропустил меня. Я, скромно потупившись, вошла. Здесь царили алый бархат и позолота. По ковру цвета красного вина я вышла в центр комнаты и украдкой обозрела присутствующих.
В массивном кресле сидел сухопарый седой мужчина.
