Выжившая из Ходо

Я осознанно пропустила удар и не до конца разорвала дистанцию. Кончик клинка Святого чиркнул по моему плечу. Царапина крохотная, но мне хватило. Стоило первой капле крови выступить на моей коже, как ночь окрасилась в зеленые тона. Прежде чем в груди начало разгораться предательское жжение, я направила свою силу в клинок, пробуждая духа. Времени было очень мало. Всего на миг лезвие катаны Тайджу вспыхнуло зеленью. В два быстрых шага я сократила расстояние между собой и охотником, лязгнули гарды катан, соединяясь. Мощным толчком я отбросила Стэндиша назад и приставила к его горлу острие своего клинка.

В глазах Святого светилось удивление, и видеть его было очень приятно. Я медленно опустила клинок и напомнила:

– Вы обещали.

Стэндиш вбросил катану в ножны и хмуро ответил:

– Ничего я тебе не обещал. Подумаю.

– Это нечестно! – взвилась я.

Винсент поддержал меня:

– Зачем вам это старье? Катана Тайджу наверняка лучше…

– Что бы ты понимал, мальчик, – мрачно зыркнул на него Святой. – Это катана Соджи Мисуто, величайшего мечника.

Шон косился на меня с опаской, и я поняла, что сейчас как никогда будет уместно зарыдать. Я медленно вложила свой клинок в ножны и, стараясь подавить злость, сказала:

– Это нечестно. Я буду жаловаться герцогу. Вы сказали, что согласны.

– Сказал, но не обещал.

Кажется, его забавляло мое упорство. Меня захлестывала злость. Я не могла оторвать взгляда от рукояти катаны за его поясом. Наверное, стоило вспомнить что-то плохое и выдавить из себя слезу, поддерживая свой образ сумасшедшей.

Перед моими глазами все еще стояла картина того дня. Бой вышел особенно жестоким, наша армия отступала. Когда учитель Соджи увидел, что боевой дух войска падает, то лично повел их в бой. Я была слишком далеко, чтобы помочь. Темная и светлая магия полыхала вокруг, и сталкивались клинки. А когда свет рассеялся, единственное, что я успела увидеть, – это как заклинание Святого врезалось в незащищенную грудь моего учителя, а затем туда же вошел обоюдоострый нуамьеннский клинок. С поля боя меня утащил отец.

И вот теперь убийца моего учителя стоял передо мной. Я была обязана ему жизнью своего нового жалкого тела, а он нагло ухмылялся, отказываясь от своих слов. Я не сразу поняла, что сжала ножны своей катаны так, что побелели костяшки пальцев. Медленно выдохнула, пытаясь погасить пожар в груди. Затем развернулась и опрометью бросилась в лес.

– Шия, вернись! – крикнул мне вслед Шон.