4
0
- Диана, - называет ее по имени, а я вздрагиваю, словно она вдруг оказалась в нашей постели, третьей лишней. – Докторша, - Ком исправляется, заметив мою реакцию, - многое надумала себе после…
- После чего? – не выдерживаю паузы Руслана, с трудом подавляя желание ворваться в его сознание.
- Я был убежден в твоей смерти, Аня, - говорит, будто оправдывает свои действия, отчего мне становится только страшнее. – Как робот, жил. Вернул Отчаянных, дал им убежище и полную свободу. И отстранился от всего. Хорошо, хоть Карим на себя взял обустройство и организационные вопросы. Да и вообще руководил тут.
Импульсивно тянусь к его щеке рукой, но Руслан резко перехватывает ее, целует запястье, а потом заводит мне за голову, крепко фиксируя. Чтобы не отвлекала. Не мешала говорить.
А я не уверена, что хочу слышать правду. Может, пусть все остается, как есть? Просто сделать вид, что ничего не было?
Но Ком продолжает:
- Диана не отходила ни на шаг. Поддерживала, душила заботой. И в какой-то момент я сорвался.
Зажмуриваюсь, нервно сглатываю. Хочется вырваться и сбежать, но Руслан не позволяет даже пошевелиться.
- Все не зашло дальше поцелуя.
Смотрю на него широко распахнутыми глазами и молчу, затаив дыхание. Мне нечего сказать в свое оправдание. Потому что и оправдания моему поступку нет. Я могла попытаться уговорить Руслана, провернуть дело с «Генезисом» как-то иначе. Но вместо этого поддалась эмоциям и… совершила ошибку.
Мое молчание Ком вопринимает по-своему.
- Если не веришь, можешь залезть в мои мозги и посмотреть, - снисходительно позволяет он, как будто я когда-то разрешения у него спрашивала. – Так уж и быть, сегодня можно.
Усмехаюсь, не отводя взгляда от лица Руслана, всматриваясь в его грубые черты, отмечая усталость и измученность в глазах.
- Не буду, - шепчу чуть слышно. – Я тебе верю.
Однако я лукавлю. Просто я прочитала по его эмоциям, что он не лжет. Это легко, когда ты эмпат. Но Руслану определенно по душе именно такой ответ. Ему зачем-то необходимо мое доверие.
Я попробую, но ничего не обещаю…
Ком ослабляет хватку, а я тут же пользуюсь моментом. Обнимаю так сильно, как только могу, пытаюсь поцелуями хоть немного искупить свою вину."
"Руслан охотно принимает мои извинения. Я чувствую его жадные ладони всюду: на груди, на животе, на бедрах. Ласкающие, сминающие, терзающие.
Будто издалека, слышу треск ткани и глухой стук пуговиц об пол. Моей блузке пришел конец, но мне плевать. Следом сдается дикому напору и узкая офисная юбка, разрываясь по шву.
