Японская война 1904. Книга третья

Мы дождались возвращения главных сил из Мукдена, словно и не было никакого сражения при Ляояне.

Вернулись Штакельберг, Бильдерлинг и Мищенко, смущенно отводящие от меня взгляды. Вернулся Самсонов, который честно выполнил каждый из данных ему приказов, но так неспешно, что это потеряло всякий смысл. Вернулись Куропаткин, министры, великий князь и даже наместник Алексеев, заполнив город суетой сотен свитских, желающих выслужиться перед своим начальством. Целый день они изучали подготовленные мной доклады, что-то смотрели сами, и вот пришло время. С минуты на минуту меня должны вызвать на большое собрание, чтобы решить, что делать дальше.

— Вячеслав Григорьевич, — вот меня и нашел поручик Огинский. — Вас ждут.

— Спасибо, — я поднялся, отряхнул руки и неспешно двинулся в сторону главного штаба.

— Я вас сразу предупрежу, — помощник Куропаткина обычно не говорил лишнего. Но не сегодня.

— О чем?

— На встрече присутствуют гражданские, поэтому имейте в виду, это не военный совет.

— Значит, политика.

— Не могу сказать… Вы же знаете, что к вам будут претензии?

— Знаю и… я готов, — на лице мелькнула улыбка.

Я на самом деле подготовился к возможным претензиям, причем не только с помощью «добро» от Куропаткина. На самом деле у меня были подозрения, что в случае чего наш главнокомандующий вполне может взять свое слово назад, и даже расшифровка телеграммы, которая лежит у меня в папке, ничего не изменит.

— Добрый день. Ваше сиятельство, ваше высокопревосходительство, ваше высокопревосходительство, господа… — я поприветствовал всех сидящих в зале, быстро осмотрев помещение.

И тут было на что глянуть.

Обычный дом всего за день привели в божеский вид: поставили стекла в рамы, стены затянули плотной зеленой тканью, защитив от сквозняков и заодно добавив уюта. А главное, в центре появился огромный массивный стол из красного дерева — невольно пришло осознание, что его тут точно не было раньше, а значит, кто-то из начальства для солидности или по привычке притащил его с собой на поезде аж из самой России.

Во главе этого стола, словно подчеркивая, кто тут на самом деле будет все решать, сидел Сергей Александрович.

Выглядел он немного болезненно, но в то же время бодро, и сразу становилось очевидно: чего бы великий князь ни хотел получить от этой встречи, он просто так не отступит. Справа от него сидел Куропаткин, сверкая невыспавшимися красными глазами. А вот Витте, раскинувшийся слева от Сергея Александровича, наоборот, смотрелся до неприличия бодро и хорошо. Последние два участника встречи, Плеве и Алексеев, сидели дальше всех, закопавшись в бумаги, и как будто вовсе не обратили внимание на мое появление.