18
0У них поездов пушечных нет, тренировок меньше, и пороха на стрельбы никто столько не выделяет, как полковник Макаров. Могли и не сдюжить.
— А почему тогда пушек нам дали только одну батарею? Если нам снова встречать японца, то как без артиллерии-то? — задумался Ивась.
Недалеко от их отделения как раз разворачивалась та самая единственная приданная им батарея. Причем командовал ей лично капитан Афанасьев, главный по всей артиллерии у Макарова. Явно неспроста все это было.
Ефрейтор так и не успел ничего сказать, когда в утреннем тумане, заполнившем все низины перед их сопкой, начали мелькать чьи-то неразборчивые силуэты. Грянули одиночные выстрелы, с одной и с другой стороны, вот, несмотря на крики офицеров, их стало звучать все больше и больше. Но тут заиграли полковые оркестры: первым вступил капельмейстер 2-го Сибирского, после минутной растерянности ему разрозненно и неуверенно ответил кто-то с той стороны.
— Свои, — выдохнул Ивась.
— Свои! — заорали из тумана. — Пропускайте, братцы! Японцы давят, насилу ушли!
— Пропустите скорее!
— Мы — свои! Не стреляйте!
— Свои не бегут от японцев, а в окопах сидят и позиции держат! — в ответ на разрозненные крики с той стороны уверенно ответил грозный голос казачьего сотника."
"Ефрейтор Гусин сразу же узнал громовой рев Семена Буденного, который до этого не раз слышал во время тренировок казачьих эскадронов.
— И что же, вы теперь в нас стрелять будете? — дерзко ответил кто-то из тумана. Гусин на мгновение замер, не зная, а как действительно поступать, если до такого дойдет. А вот Буденный не сомневался.
— По трусам и предателям — буду стрелять!
Кто-то не поверил и рванул вперед — вот только грохот пушки Афанасьева быстро сбил весь энтузиазм. Артиллеристы, конечно, пальнули с недолетом, но нервы бегущих солдат все равно не выдержали, и те откатились назад.
— Бой еще не закончен! — снова закричал Буденный. — Все, кто хочет смыть свой позор кровью, выходите вперед. Вас построят, выдадут офицеров, и вы еще сможете показать японцам, что такое русский солдат!
— Не верьте ему! Врет собака! Выйдем, сдадимся — всех постреляют! А кого не постреляют — того вздернут! — незнакомый голос походил на шипение гуся, но его слушали, и это явно взбодрило бунтовщиков.
— Нельзя сдаваться! — заорал кто-то еще.
— Надо вперед идти! Солдат по своему брату стрелять не будет! А офицеров, что такой приказ отдадут, надо не слушать, а вешать!
Гусин почувствовал на себе странный взгляд. Это молодой Ивась смотрел на своего командира с какой-то странной тоской.
— Господин ефрейтор, а правда, что же нам делать-то? Разве можно по своим-то стрелять?
— Если прикажут, то и выстрелим, — Якуб так просто передернул затвор винтовки. — Свои в спину не бьют. Свои под врага не подставляют.
