17
0Я пощёлкал. И, когда мы пошли по лестнице, свет не включился. Мы поднялись в темноте и вошли в квартиру. Вычислят, конечно, но, хотя бы не сразу.
— Серёж… — прошептала Глотова.
Как прилепилась ко мне под тополем, так и не отлеплялась. Я почувствовал, как она дрожит.
— Сейчас и меня начнёт, — выдохнул я.
— Что?..
— Колотить. Отходняк. Испугалась?
— Ага… Сначала думала, что ты меня бросишь, а потом, что ты их всех перестреляешь… Где ты взял?
— У того с ножом отобрал…
— Серёж…
— Не бойся, всё уже. Всё хорошо.
— А почему мы свет не включаем?
Чтобы квартиру не палить. Они ведь могли увидеть, в какой подъезд мы зашли. А могли и раньше уже заметить.
— Да просто так, на всякий случай, — ответил я.
За окном замелькали синие огни.
— Полиция, — прошептала Глотова. — Надо им всё рассказать. И пистолет отдать."
"— Послушай меня внимательно, Настя, — твёрдо сказал я и повернул её к себе. — Говорить об этом никому нельзя. Вообще никому, ты поняла? Ни родителям, ни подружкам, ни милиции. Вообще!
— Полиции.
— И полиции тоже.
— А почему?
— Потому что я… Потому что если мы сейчас засветимся перед ними, нам конец.
Я уж не стал ей напоминать, куда хотели позвонить эти упыри. Она замолчала, а я отправил короткое сообщение Кукуше: «Забрал».
— Серёжа…
— Щас…
Я подошёл к окну и аккуратно выглянул из-за шторы. Видно из-за деревьев не было, но, похоже, машина стояла на другой стороне двора у подъезда Скампика. Если сейчас тусовщики начнут расходиться, их обязательно спросят про парня и девушку. И Глитч, вполне возможно, всё расскажет. Или соседи. Кто-то мог видеть произошедшее из окна. Кто куда стрелял из-за тополя было не видно, но меня и Настю могли разглядеть.
Разумеется, менты будут пытаться выяснить, откуда мы шли. Оба вышли из одного подъезда. Возможно, подумают, что мы там и живём… Но ничего этого не произошло. По крайней мере, пока. Огни погасли, и уазик покатил из двора.
— Красивый, — дёрнула меня за рукав Настя. — А здорово ты их, да? Ты третий раз за меня вступился. Это что-то да значит. Как думаешь, что?
— Наверное, что весь мир вращается вокруг тебя, — ответил я, не оборачиваясь.
— Нет, — прошептала она и в этом шёпоте мне почудился задор.
Я с подозрением обернулся, и она прижалась ближе, положив руки мне на плечи.
— Не это, — помотала она головой. — И свет, опять же, нельзя врубать. Всё один к одному, да?
— Что? — нахмурился я.
— Не тупи, Красивый…
Она поднялась на цыпочках и снова меня поцеловала. На этот раз гораздо более по-настоящему. Настолько, что тело Серёжи Краснова очень живо отреагировало.
— Настя, — оторвал я её от себя. — Мне же нельзя!
— Почему? — опешила она.
— Врач запретил!
— Как это?
— Иначе, говорит, выздоровление задержится.
— Чего? — недоверчиво засмеялась она.
