9
0— Ты чего несёшь, шкет?
— Мне нужен Кукуша, — твёрдо повторил я.
— Шуруй отсюда, а то я тебе такую кукушу сейчас устрою.
Из двери за её спиной вышел толстый плешивый мужик с круглым тугим животом. Халат на его пузе не сходился, и оно торчало, как стенобитное орудие. Он настороженно оглядел меня, отодвинул бабу в сторону и упёрся руками в стойку. Толстые волосатые пальцы были унизаны перстнями. Синими, набитыми в разные годы.
— По этим пальчикам учебник истории написать можно, — покачал я головой.
— Тебе чё надо, шнурок? — прохрипел он.
— Кукуша кукует, а вор ворует, — усмехнулся я и глянул ему в лицо.
Он моментально покраснел, будто у него резко подскочило давление и остолбенел. Постояв так какое-то время, он порывисто повернулся к тётке.
— Иди, Люба… накладные проверь… Нам тут перетереть надо…
5. Ведь с тобой, мой мусорок, я попутала рамсы
Кукуша обвёл меня тяжёлым взглядом, и я заметил, как левое веко у него пару раз легонько дёрнулось.
— Ты кто? — со свистом просипел он.
— Что-то я не расслышал, — нахмурился я.
Он настороженно обернулся, проверив, удалилась ли Люба и, понизив голос ответил:
— Сколь вору ни воровать…
— А тюрьмы не миновать, — усмехнувшись, закончил я и показал на его чернильные перстни. — Всё, как по писанному, да, Кукуша? Чё? Я тебе говорил, что и с того света достану?
Он захлопал глазами, пытаясь понять, что же такое здесь происходит.
— Так как же это… Сергей Михайлович?
— Не рад что ли? — я засмеялся.
— Да что вы говорите такое! У меня же жизнь остановилась, после того, как вас схоронили… Вон, всё ж по рукам видать.
— Видать, — вздохнул я. — Всё видать. Но ничего, Кукуша, наше время пришло. Теперь мы им покажем.
— Только… не пойму я… как это так? Это ж… Не бывает так…
Он даже головой потряс, чтобы прибавить себе ясности. Я снова усмехнулся.
— Ладно, дядя Слава, не буду тебя больше за нос водить.
— Чё?
— Ну не Бешеный же я. Ты же сам видишь. Я его племянник.
Он резко поднёс руку, практически саданул себя по лицу и вытер взмокший лоб. У него всё лицо мокрым было.
— А как ты узнал тогда? — прохрипел он. — Это только он и я…
— От него и узнал.
— А лет тебе сколько? — с угрозой в голосе спросил он и рожа его стала дикой и даже немного жуткой. — Ты чё, додик, в натуре, от фонаря двигаешь? Ты чё елдачишь, ботало? Я ж те звякало твоё голыми рукам выдеру и в фуфло затромбую! Я ж тебя…
— Осади коней, Кукуша, — прикрикнул я. — Забыл, как Сергей Михалыч тебя малька малолетнего из дела вывел?
— И чё?
— А как помогал тебе, чтоб ты на твёрдую дорожку встал?
Он опасливо оглянулся.
— И то, как вы по Ахмату…
— Ладно-ладно… Тихо!
— Знаю, что не забыл, Кукуша. Он тебя тоже…
— Так он же…
— Пойдём на свежий воздух, там поговорим.
Он кивнул и крикнул напарницу:
— Люба, иди постой.
