12
0Воздух, разрезанный пулей, задрожал и завибрировал, как камертон…
— Кто, спрашиваю, послал⁈"
"— Кто послал? — повторил я. — Попробуй догадаться вот по этому кусочку из хрестоматии… Бешеный, если ты Эдьке скажешь, я лично тебе кругляшки отстрелю, одним выстрелом, через глаз. Ты меня понял? Так вот, слушай сюда, я Эдьку моего так люблю, что сдохнуть могу от одного этого. Сдохнуть, Бешеный! Он у меня вот где, ты понял? Он в сердце у меня. Он и есть моё, сука, сердце. Так что ты иди и не п**ди. И запомни! Что я сейчас сказала — только между нами! Между тобой, Бешеный, и мной. Держи рот на замке!
Я замолчал, повисла пауза. Долгая, очень долгая. И вдруг… Роза завыла. Тихо, но страшно. И дико. Как волчица, как оборотень. С хрипом! С рычанием! И с отчаянием…
Дурак! Ну нахера⁈ Не надо было так-то! Олень, блин!
— Роза…
— Заткнись! Заткнись, сука! Заткнись!
Она развернулась и начала продираться к выходу. Срывая чехол с машины, запинаясь, падая на тачку и снова поднимаясь. Наконец, вырвалась, выскочила из гаража и заревела медведицей. Я подошёл сзади и обнял её за плечи. Она руку мою не сбросила, вообще её не заметила. Повыла ещё немного и замолчала.
— Никитос его приговорил, — вздохнула она. — Я знаю. Уверена.
Слёз не было. Лицо было сухим и злым. Она и не изменилась почти за тридцать лет. Просто высохла и всё. Глаза остались волевыми, рука крепкой, а зад плоским.
— Не знаю, сынок, — покачала она головой, — как ты узнал, что я тогда сказала Серёге, но больше так не делай, ты меня понял? А то я на эмоциях и мозги вышибить могу. Что вам надо и чего сюда припёрлись? Рассказывайте.
— Это Славик, — показал я на Кукушу, — он с Бешеным работал. Но говорить об этом нельзя. Он и сейчас ещё на нелегалке. А я Сергей.
Роза чуть кивнула.
— А чего вам надо? — спросила она. — Касатики.
— Я хочу уделать Никитоса, — помолчав, ответил я. — А дядя Слава не возражает.
Кукуша хмыкнул.
— Калякин тоже хотел, — усмехнулась Роза. — Не получилось чё-то.
— Он собирался официальным путём действовать?
— По-всякому.
— Ну, от Эдуарда Никитос ждал удара. Знал, может быть, о материалах и…
— Каких ещё материалах? — резко толкнула меня в грудь Роза, и я сжал зубы.
Гематома, подаренная сынком Никитоса ещё не рассосалась.
— Шеглов думал, что у Эдуарда на него что-то есть, — сказал я.
— Какого хера? — разозлилась Роза. — С чего бы ему так думать?
— Потому что до сих пор ходят слухи. И, вероятно, ходят давно. Старые менты между собой говорят, что мол, у Круглого нихера нет, что у него кукушечка поехала. А вот у Калякина, кажется, было что-то. Из-за этого всё и случилось. Только мне непонятно, почему, если у Эдуарда что-то было, он ждал так долго?
— Его уж десять лет почти, как нету.
