Время действовать

Дорого и претенциозно.

И здесь я должен искать убийцу. Журналистика это или работа для полицейского? Стоять у двери и колебаться, зная, что услышишь только вранье и угрозы, если ее откроешь. Это что, журналистика?

Насчет вранья журналистика меня многому научила. Единственно, чему журналистика меня научила как следует, так это тому, что врут все. Сознательно или бессознательно, искусно или неуклюже, из самомнения или страха, для того чтобы с презрением указать тебе твое место, или — в редких случаях — чтобы заставить поверить в разные отговорки. Вот этому и научила меня журналистика: что все врут.

Теперь открою дверь и услышу новое вранье. И новые угрозы.

Но... конечно же, есть разница между журналистикой и работой полицейского. Никто, например, не грозит полицейским. Только совсем уж глупые болтуны грозят полицейским. А журналистам? Им грозят, чтоб показать, что вот, мол, как мы умеем обращаться с прессой. А фотографам?

Эти столь незначительны, что лишь полицейские и снисходят до того, чтобы цыкать на них.

Надо было бы позвонить Зверю. Но я положил ладонь на холодную бронзовую рукоятку и открыл дверь в «Суперкарс».

Передо мной был самый роскошный въезд в гараж из всех, что я когда-либо видел. Теплая подсветка выделяла яркую роспись по штукатурке стен и потолка — просто загляденье. Длинноногая девица с татуированными ляжками верхом на «харлей-дэвидсоне»; «порше-слайдер» входит с заносом в поворот на необозримом пляже. По потолку пущены цветы, змеи, волнообразные фигуры в бешено летящих облаках на фоне желтого эмалевого неба. Уходящий вниз пол рассечен поперечными бороздами, покрыт черным лаком, а узкие тротуары по бокам съезда в гараж устланы зелеными дорожками.

Я ступил на зеленый ворс, надеясь, что дойду до гаража незамеченным. Но тут увидел, что внизу на колонне замигала лампочка. Я закрыл за собой дверь. Лампа перестала мигать, но все еще горела. У них была система оповещения, предупреждающая о появлении подозрительных пешеходов, ведь такие личности машин не покупают. Я засунул руки в карманы, пытаясь к тому же беззаботно насвистывать по дороге. Ничего не вышло. Трудно свистеть, получив пяток раз хорошенько по морде.

После неогаллюцинационного спуска сам гараж выглядел спартанским. Матовый черный пол и девственно-белые стены. Прекрасный фон для лакированных поверхностей машин. На заднем плане, в стеклянной кабине, сидел лощеный молодчик с коричневым загаром от ультрафиолетовой лампы и крашеными седыми волосами. Он говорил по телефону, но перед тем, как отвернуться, бдительно меня оглядел.

«Порше» тут было как плотвы в косяке. Они стояли рядами между белых колонн. Кое-где над ними возвышались жирные серые спины «мерседесов». Вдоль стен там и сям — «БМВ» разных моделей.