Время действовать

Вот в такие минуты тихих размышлений и рождаются большие мысли. Например: что бы делали шпионы во всем мире без этаких обдуваемых ветром парковых скамеек? Смайли — ну, тот, что тоже побывал на холоде, — наверняка прочувствовал задом твердость дерева, да и ревматизм нажил. А Верни Самсон — разве он не жаловался на простатит, что заработал у Берлинской стены? Ну а Джеймс Бонд? Да он небось еле живой от всех своих простуд.[39]

Минутная стрелка на моих часах вроде бы остановилась. Мимо прошлепал «Принц», пароходишко внутриозерных линий. Похожий на кусок сыра, который кто-то расковырял. За кормой — бугор воды, волна ударила в берег у моих ног, в ноздри шибануло запахом гниющей травы и рыбы.

Позади меня вдруг что-то звучно шлепнуло. Я вскочил и обернулся так стремительно, что чуть не потерял равновесие. Это был Тарн. Он пытался было спуститься по крутому травянистому склону и грохнулся на пятую точку.

— О, — заорал я, — надеюсь, вы не ушиблись! Вам не надо было выходить из дому без костылей.

— Заткнись, — негромко фыркнул он.

Я помог ему устроиться на скамейке. Он что-то ворчал себе под нос, явно промерз насквозь.

— Полчала уже прошло. Она не придет.

— Да, — сказал я, — не придет. Но, может, подождем, пока у Янне не начнется морская болезнь от качки в лодке?

Тарну было явно плохо от свежего воздуха. Щеки покраснели, даже губы приобрели какой-то цвет. Сам он просто кипел от злости.

— Мы будем действовать в точности так, как планировали, — прошипел он. — Ты пойдешь сейчас к своей машине, сядешь в нее и уедешь. Помни, что за тобой до самой редакции следует одна из репортерских машин. На ней едет Ерка, он проверит, не увяжется ли кто-нибудь за тобой."

"— О'кей, — сказал я послушно. Значит, еще один час сверхурочной работы в мое единственное за лето свободное воскресенье. Но временно исполняющие не говорят «нет». И в Швеции секретные задания идут в зачет — как в смысле сверхурочных, так и в смысле прибавки к пенсии.

Я быстро двинулся к машине, прошел сквозь аромат жареной картошки возле «У шкипера», мимо запаркованных там машин с кричащими нашлепками (оповещающими о том, что они бегают на «турбо»). Подходя к моему «пежо», я уже почувствовал, что согреваюсь. Ерка осуществлял скрытое наблюдение, чуть ли не перекрыв репортерской машиной выезд со стоянки. Четыре антенны торчали в разные стороны, в машине светились обзорные экраны — короче, он был так же неприметен, как Анита Экберг без лифчика.[40]

Я сунул ключ в замок дверцы и увидел записку. Она нахально лежала прямо на сиденье водителя. Там было одно-единственное слово, крупными буквами: «ПЕРЕВЕРНИ!»

Я быстренько отпер дверцу и уселся на записку. Ухмыльнулся в сторону Ерки и порылся рукой под задом, будто там застрял привязной ремень.

Записка чуть помялась.