8
0
Бронко Билл пересекал Дроттнинггатан. Он был уже на середине улицы, прежде чем я успел открыть дверцу машины. Полы его модной белой куртки развевались на ветру, как обыкновенная простыня. Когда он влетел в кинотеатр, я еще ковылял далеко позади, таща тяжелую сумку с аппаратами.
В полутемном фойе находилось всего с полдюжины людей. И все же их присутствие очень ощущалось под темными сводами — так густо от них пахло сыростью и сумерками. Грубо намазанная кассирша с платиновыми волосами маячила за стеклом кассы, как дорогая золотая рыбка в аквариуме. Бронко Билла нигде не было видно.
— Простите, — я просунул нос к кассирше. — Мы из «Утренней газеты», слышали, что контролеры бастуют... они что, ушли домой?
— Бастуют? — Она тряхнула головой. — А что, они когда-нибудь работали? Ваш коллега прошел в комнату персонала.
Направление она показала подбородком, не прекращая считать деньги. Спотыкаясь, я спустился по нескольким коротким пролетам лестницы и оказался в длинном коридоре, где одна из дверей была приоткрыта. Бронко Билл стоял, держа репортерский блокнот наготове. Он брал интервью у контролера в украшенной золотыми галунами униформе.
— Привет, — сказал я. — Бастуешь?
Парень стоял, прислонившись к притолоке и держа в руке сигарету. Он был толстоват в талии, свежевыбрит, так что щеки отсвечивали, и тщательно причесан. Волосы были седые у висков, но на лице — ни одной морщинки. Оно блестело так же, как локти его формы.
— Да, — сказал он. — Эскильссон был тут после полудня и сказал, что нам надо что-нибудь сделать...
Бронко Билл помахал блокнотом:
— Нам повезло. Этот Георг — председатель отделения профсоюза.
— А Эскильссон, — поинтересовался я, — тоже работает в союзе?
Георг снисходительно махнул обтянутой рукавом униформы рукой.
— Нет, Эскильссон — наш директор по рекламе.
— В Кинокомпании?
— Точно, в Кинокомпании.
Он кивнул, улыбаясь. Об Эскильссоне мне-то уж следовало знать, раз я работал в «Утренней газете».
Я опустил камеру и прикусил губу. Бронко Билл старался вовсю, интервьюируя Георга. Язык у того все более развязывался. Ну конечно же, жалко ребятишек, которым еще нет одиннадцати. Ведь их пришлось фактически выставлять на улицу. Нет, как раз сейчас их тут не так много... наверное, из-за дождя...
Я поднялся в фойе и огляделся. Там было только шестеро мальчиков примерно указанного возраста. Я спросил двух самых маленьких — сколько им лет.
— Sorry, — сказал младший. — Нам по одиннадцати... Может быть, хочешь взглянуть на наши документы?
Бронко Билл появился в сопровождении Георга. Руководитель забастовки выглядел несколько смущенным.
— Билл, — сказал я, — мне надо поговорить с тобой.
Он вышел за мной на улицу, заметно нервничая.
