— Какая ночь, какой дождь?
— Обыкновенный, герр лейтенант… — тоскливо пробормотал он и я услышал его сопение — это значило, что толстяк не на шутку разволновался. — Я не шучу. Я сам ничего не понимаю…
— Ты, болван! — заорал я. — Ты хочешь сказать, что каким-то образом оказался на противоположной стороне земли, где-то в Аргентине?! Отвечай! Или ты внезапно свихнулся?
Сопение стало громче. Было похоже на то, что Репке действительно растерян. Я постарался успокоиться. Если этот мерзавец решил глупо меня разыграть, я ему устрою такое, что он больше никогда не отважится шутить — вообще ни с кем.
— Так, Репке, — сказал я более миролюбивым тоном, — слушай меня и выполняй приказ. Пройди дальше и получше осмотрись по сторонам. В первую очередь скажи, как это штука выглядит с той стороны?
— Как большая куча темноты, герр лейтенант, — откликнулся тот, — я могу, конечно, пройти дальше, но провод на катушке уже почти закончился. Быть может, я все же вернусь?
— Нет, Репке, — отрезал я, — стой там и никуда не уходи.
"Отключив микрофон, я подозвал к себе командира первого отделения, унтер-фельдфебеля Дитера Краузе, здорового, немного медлительного баварца, который был во взводе моей правой рукой. Думает он медленно, но зато с крестьянской основательностью — и поэтому на его выводы всегда можно положиться.
— Значит так, Дитер, — сказал я ему, — бери своих парней, и давайте поезжайте вдоль провода внутрь этой штуки.
— Яволь, герр лейтенант, — козырнул унтер-фельдфебель, бросив взгляд в сторону унтер-офицера Николаса Шульца, того самого командира второго отделения, — можете не сомневаться, сделаю все в лучшем виде.
Николас — парень, конечно, серьезный, и я против него почти ничего не имею. Почти — это значит за маленьким исключением.









