Врата Войны

Войска не любят Еремёнко. Рокоссовский пользуется большим авторитетом. Ерёменко очень плохо показал себя в роли командующего Брянским фронтом. Он нескромен и хвастлив…». Говоря о том, что Еременко очень плохо показал себя в роли командующего Брянским фронтом, Верховный имел в виду неудачную Рославльско-Новозыбковскую операцию, в ходе которой из-за ошибочного определения направления главного удара не удалось предотвратить прорыв Гудериана в тыл Юго-Западного фронта."

"Итак, майор Голышев все видел, ничего, честно говоря, не понимал, но не подавал виду, стараясь увидеть как можно больше, а увиденное запомнить, чтобы потом на досуге проанализировать, сравнивая с другими, такими же непонятными ситуациями.

Черное облако портала для него было не более, чем непознанное явление природы или творение человеческих рук, но вот раскинувшийся перед ним сразу за порталом весенний пейзаж, освещенный красноватыми лучами заходящего солнца, его впечатлил. Только что он был в конце лета, и вот — тут снова весна, пахнет недавно прошедшим дождем, прелью и Бог весть чем еще. Но еще сильнее его впечатлило заставленное разбитой немецкой техникой и перепаханное бомбами и снарядами поле, на котором нашла свою кончину третья танковая дивизия генерала Моделя. Как говорится — кто с мечом к нам придет, тот сам будет виноват во всех своих несчастьях.

Наконец майор Голышев повернулся в сторону капитана Погорелова и, несмотря на всю свою предыдущую невозмутимость, бросил на него потрясенный взгляд. Поле, на котором нашла свой конец целая германская танковая дивизия, производило незабываемое впечатление — скореженные и разбитые танки, некоторые из которых превратились и в вовсе неузнаваемые обломки.

Несмотря на то, что с момента того побоища прошло двое суток и прошел дождь, в воздухе до сих пор стоял слабы запах сгоревшего тротила и горелого железа. Но сильнее всего пованивало мертвечиной, ибо похоронные команды только начали свой скорбный труд на расчищенных саперами участках этого поля.

— Товарищ капитан, — медленно произнес Голышев, — скажите, где мы сейчас находимся? Вроде бы это то же самое место, но тут совсем по-другому.

— Вот там, товарищ майор, — капитан Погорелов ткнул рукой себе за спину, — двадцатый век, август сорок первого года. Вот тут, прямо перед вами, век двадцать первый, апрель две тысячи восемнадцатого. Насколько я понимаю, проход между мирами образовался совсем недавно, три дня назад его еще не было, и первым делом к нам от вас влезла третья танковая дивизия генерала Моделя. Мы ее, конечно, приняли и отоварили как положено, так что сейчас все эти белокурые бестии уже гниют в нашей земле.